Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов

– Парни не вернулись?

– Нет ещё.

Ночью группа сапёров ушла на задачу. Утром был назначен штурм на южном фланге Авдеевки, со стороны мостов перед «Царской охотой». Сапёры должны были поддержать штурмовиков и по команде уронить на позиции хохлов «Змея Горыныча». С вечера долго выбирали точку запуска, высчитывали по азимуту направление, расстояние, по формуле определяли массу заряда. Сошлись на том, что надо запускать с лесополосы у Дозора-ноль. До противника от точки запуска было не больше трёхсот метров. За ночь нужно было скрытно выдвинуться, подтащить пусковую установку УР-83П, реактивные двигатели к ней, заряды ДКРП, всё это бесшумно собрать под носом у хохла и запустить в назначенный час. На задачу ушли Вожак, Француз, Помидор, Поэт и Шукай. Инженер не сомневался в опыте товарищей, но сосущее чувство тревоги не покидало его.

Установка разминирования УР-83П, или в просторечии «Змей Горыныч», не была предназначена для уничтожения укрепов противника. В штатную комплектацию входили мощные тросы, которые удерживали заряды на месте. Реактивные движки, улетев на положенное расстояние, вытягивали шланги с зарядами в стометровую линию, тросы тормозили инерцию полёта двигателей, заряд падал на землю, подрывался, тем самым образуя шестиметровый проход в минных полях противника на глубину сто метров. Неизвестно, кому первому пришла в голову мысль запускать ДКРП без троса и использовать пятьсот килограммов пластида в качестве авиабомбы, но задумка прижилась в войсках. За неимением других средств поражения. Самым трудным было рассчитать массу заряда и выставить азимут. Отклонение на несколько градусов могло свести на нет все усилия группы. Всё зависело от точности попадания, которая хромала по целому ряду причин. Но артподдержка штурма обещала быть жиденькой, по всему направлению наметился ощутимый снарядный голод, а штурмовать неподавленные огневые точки – это верное самоубийство. Сапёрам нужно было сотворить чудо. Впрочем, они это умели, не впервой.

Завтракать не хотелось, не было аппетита. Инженер выпил кружку кофе натощак и побрёл в курилку. Первая утренняя сигарета привычно горчила.

– Скажи мне, дорогой друг, как тебе спалось? – в курилке уже сидел Медведь и лениво пускал кольца сизого дыма.

– Хорошо, но мало, – ответил Инженер.

– Это не правильный ответ.

– А какой правильный?

– Братан, ты как будто телегу не смотришь… Кормят хорошо, Родину люблю, в отпуск не хочу, сплю до отвала!

– Про «сплю до отвала» там не было.

– Э-э-э… Ты демоверсию смотрел. В оригинале всё есть.

– А если и кормят плохо, и в отпуск хочу?

– Чего это плохо сразу?

– Ну, не вкусно.

– А это никого не колышет. Теперь ты в армии…

Чуть больше месяца продолжался штурм Авдеевки. Он начался 10 октября 2023 года, и сразу стало понятно, что все задачи, которые рота выполняла до этого, были лёгкой прогулкой, разминкой перед серьёзной работой. В первом же штурме на их участке фронта погибли трое сапёров: Хопеш, Каспер и Охта. Официально парни числились пропавшими без вести, так как вытащить тела не было никакой возможности. Но обозначение «б/п» в журнале вечерней поверки никого не могло обмануть.

Текущую работу в роте никто не отменял. Инженер выпил ещё кружку кофе и начал собираться в цех.

Вчера разведчики привезли двадцать выстрелов от СПГ, надо было похимичить с ними. Выстрелы ПГ-9 для станкового гранатомёта «Копьё» были штатно оснащены самоликвидатором в донной части взрывателя. Советские конструкторы не были дураками, и сделано это было для того, чтобы граната гарантированно взорвалась на стороне противника, если она не встретит препятствия после шести секунд полёта. Но это же обстоятельство не давало возможности запускать гранату на максимальную дальность. Сапёрам надо было её разобрать, вытащить донный взрыватель, разобрать уже сам взрыватель и удалить самоликвидатор. Потом в обратном порядке всё собрать. В таком режиме выстрел ПГ-9 летел так далеко, насколько позволял маршевый двигатель, и можно было кошмарить ближайшие тылы хохлов, срывать им ротацию, в общем, держать в тонусе.

Инженеру помогал Малой – высокий молодой парень, всегда весёлый и немного наивный, похожий на щенка-подростка, которому ещё интересен окружающий мир, которому в радость носиться по полю без конкретной цели, расходуя силы просто потому, что они есть в избытке.

Малой деловито зажимал гранату в тисках, самодельным ключом выкручивал прижимную гайку в донной части боеприпаса, вытаскивал круглогубцами взрыватель и подавал его Инженеру. Все движения было доведены до автоматизма.

– Знала бы моя мама, чем я здесь занимаюсь…

– Не надо, не говори ей.

– Я и не говорю, – улыбался Малой.

Инженер, орудуя двумя «шведками», отвинчивал крышку взрывателя, тоненькими щипцами аккуратно вытаскивал самоликвидатор, завинчивал крышку обратно. Малой собирал гранату.

В мастерскую забежала Динка – рыжая сука, которую взяли в роту ещё щенком. Командир считал, что в роте обязательно должна быть собака: для охраны, чтобы вовремя голос подавала, когда на позицию зайдёт чужак, для поиска мин. Планов на собаку было громадьё, но все они пошли прахом. Как сапёрная собака Динка оказалась бесполезна, запах взрывчатки ей был по барабану. Чужаков же она не облаивала из своей исключительной любви к людям – перед каждым встречным виляла хвостом и ластилась, тыкалась сырой довольной мордой в колени, выпрашивая съестное. В общем, бесполезная оказалась сука, но бойцы к ней привыкли. Она была чем-то вроде талисмана роты.

Динка покрутилась в мастерской, а потом вдруг села и тихонечко заскулила, протяжно и очень тоскливо.

– Ты чего, подруга? – спросил Инженер. – Тебя не покормили утром?

Но Динка только виляла хвостом и продолжала подвывать.

– Давай перерыв сделаем, кофейку попьём, – предложил Малой.

– Сколько готово?

– Пятнадцать «морковок».

– Давай.

Настроение испортилось.

– Парни не возвращались? – спросил Инженер в роте.

– Пока нет.

– Пора бы им уже…

Кофе показался противным, горьким. Всё казалось противным. Занозой в сердце засела тревога.

По коридору располаги шёл Гувер, командир роты. Инженер напрягся. Командира в роте боялись как огня. Власть его была абсолютной и безоговорочной. Командир подошёл к кухонному столу, налил в тарелку с бич-пакетом кипяток из чайника.

– «Морковки» подготовили? – спросил Гувер без приветствия.

– Готовим, в процессе.

– А чего сидим тогда?

– Товарищ майор, кофе зашли попить, замёрзли.

– Это вы не замёрзли ещё. Мёрзнуть вы будете на боевых. Чтобы к обеду всё было готово. Доклад мне лично.

– Есть.

– На жопе шерсть.

Инженер помолчал немного, потом спросил:

– От парней нет информации?

– Нет.

– А как штурм утренний?

– В процессе… Макс, не выноси мне мозг, без тебя тошно.

– Есть не выносить мозг.

Когда майор появлялся в располаге, покидая свою комнату в конце коридора, все старались придумать себе какое-нибудь занятие, срочную работу. Словно ветерок пролетал над шконками, приводя в движение бойцов