По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский
И вот Волынь освобождается. Подпольщики выходят из подполья, становятся строителями мирной жизни; партизаны идут на запад. Мартынюк — один из первых организаторов советской жизни на Волыни, но место его было, конечно, среди партизан. Никто у нас, пожалуй, не обладал таким богатым опытом подпольной работы и ни у кого не было таких связей с бывшими членами КПЗУ. Во главе хорошо подобранного отряда он должен был выйти на Львовщину, и много бы он смог сделать, если бы не этот несчастный день, 23 марта… Нет, я не могу упрекнуть его в неосторожности. Снова вспоминая всю его жизнь, все его дела, снова обдумывая все, что знаю я о его гибели, прихожу к убеждению: обстановка была слишком сложная, и каждый из нас, вероятно, поступил бы так же, как поступил Мартынюк.
Польские гости. Прощание
Каплуну, да и каждому партизану его бригады на всю жизнь, наверно, запомнилось урочище Михерово — участок леса, окруженный болотами, неподалеку от местечка Малорыто, юго-восточнее Бреста. В каждой радиограмме комбриг повторял, что обстановка чрезвычайно сложна, бои почти не прекращаются, не хватает боеприпасов. А в обширном письме, доставленном очередной группой связи в середине марта, Степан Павлович описывал эту обстановку подробно и со свойственными ему нотками юмора.
«Мы немцам и мадьярам очень понравились, они каждый день приходят к нам в гости, даже с танками. Самолеты тоже покою не дают, ищут нас, обстреливают и бомбят. Дошло до того, что в один прекрасный день немцы через болото пробрались к штабу, где у нас была авиаплощадка, а в землянках лежали раненые. И дали нам жизни. Все землянки сожгли, разрушили — мы остались на свежем воздухе. А тут еще после боя не оказалось польских гостей. Пришлось попсиховать…
…Боеприпасы на исходе, приходится экономить. Мин к 82-миллиметровому миномету осталось пятьдесят штук. Правда, нам повезло: английские самолеты по ошибке сбросили на наши костры десять мешков груза — боеприпасы и медикаменты. Этот груз предназначался польским националистам. Спасибо союзникам, почаще бы они так ошибались…»
О польских гостях мы слыхали и раньше. В них, собственно, и была загвоздка. Попали они к партизанам не случайно, и Степан Павлович под личную его ответственность в порядке выполнения важнейшего правительственного задания обязан был переправить их на Большую землю. Не простые гости!
Я уже упоминал, что правительство Сикорского не столько помогало борьбе с захватчиками, сколько тормозило ее. Поэтому и популярность его в народе была невелика — народ не обманешь. Пока действовал советско-польский договор, Сикорского еще признавали, но после Катынского дела, после расторжения договора верны ему остались разве только говоруны из буржуазно-националистических партий. Нужен был другой центр сопротивления, по-настоящему активный, тесно связанный с народом, патриотичный не на словак, а на деле. И вот в декабре 1943 года в Варшаве создан был по инициативе Польской рабочей партии верховный орган антифашистского национального фронта, получивший название Крайовой Рады Народовой и возглавляемый Болеславом Берутом.
Вполне естественно, что с первых же шагов своей деятельности Крайова Рада Народова должна была установить связь с основным и ближайшим своим союзником — Советским правительством и с Союзом польских патриотов, находившимся в Москве. Для этой цели выбрали делегацию в составе Эдварда Осубка-Моравского, Марьяна Спыхальского, Казимира Сидора и Яна Ганемана. Это и были польские гости Каплуна. Имена мы узнали позднее, а в то время нам было известно только, что это представители нового польского правительства и что комбриг, сообщив о них нашему Московскому центру, получил задание беречь их, как зеницу ока и во что бы то ни стало переправить через линию фронта. Да еще связные поделились с нами своими впечатлениями.
— Ученые люди, — уважительно говорили они, — один даже доктор экономических наук.
— Опять доктор! — не выдержал Перевышко, вспомнив логиновских «докторов».
— Нет, это и на самом деле ученый. Пожилой такой, толстый. И Степан Павлович к нему — с почтением. Он из Варшавы вышел по-городски, в ботиночках, а снегу было много, простудился, да и от ботинок одна грусть осталась. Степан Павлович увидал. Это, говорит, не партизанская обувь. Снял с себя трофейные бурки, которые под Удрицком взяли, и отдал ему. «Носи, доктор, выздоравливай».
Трудно пришлось польским гостям. Каплун подобрал для их сопровождения группу партизан, проинструктировал их, где и как идти, показал на карте, но строго предупредил: на рожон не лезть, лучше вернуться обратно, чем рисковать.
Группа ушла — и как в воду канула. Из Москвы каждый день запрашивали: почему нет польских делегатов? Куда они девались? А Степан Павлович и сам не знал. Отправил. Идут. Но где же они идут так долго, ведь до линии фронта не больше двадцати пяти километров? Каплун терялся в догадках, и чего только ему не приходило в голову! Живы ли они? А вдруг не сумели уберечь их наши ребята? Прифронтовая полоса кишит немцами, да националисты еще шныряют по деревням. Даже свои могли открыть по ним огонь, не разобравшись, в чем дело.
Нервничал комбриг. А тут еще и сам-то он прихворнул, да так, что ходить невмоготу было. Ротэр, бригадный врач, сердился:
— Операцию надо делать. Инструменты я запросил, пришлют. Укол сделаю — есть у меня одна ампула. А не то замучит вас эта болячка.
Степан Павлович отмахивался:
— Не до того! Немцы кругом. Уходить надо из Михерова. Вот дождемся известия, что поляки благополучно добрались до наших, и уйдем.
А сам думал: доберутся ли?
И ведь не добрались! Неожиданно вся группа возвратилась. Усталые, истощенные гости были вконец обескуражены неудачей. Две недели бродили они вдоль линии фронта по лесам и болотам, заваленным мартовским ненадежным снегом, и все напрасно.
— Живыми вернулись — и то хорошо, — сказал Каплун. — Но что же мне теперь делать с вами?.
— Отправляйте в Москву.
— А как?
— Самолетом.
— Легко сказать! А как он тут сядет?.. Да еще фашисты рядом… Но попробуем.
Радировали в Москву, что переход линии фронта не удался. Как быть? «Представьте ваши соображения», — ответили из Москвы. Первое, что мы предложили — доставить гостей на Большую землю самолетом. Кроме того, Степан Павлович сообщил второй, так сказать, резервный план: направить в немецкий тыл специальный небольшой отряд, указать по радио место встречи с нами и вывести делегатов с этим отрядом. И то, и другое нелегко и рискованно, но центр одобрил оба плана и приказал комбригу готовить аэродром.
Выбрали в
