По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский
Соколову пришлось отказаться от выполнения поставленной перед ним задачи, но подпольщики предложили ему взорвать мост через Стоход на шоссейной дороге, находившийся совсем недалеко от железнодорожного моста. Соколов согласился, мост взорвали, и важнейшая шоссейная магистраль Луцк — Ковель не работала десять суток.
Голобский подпольщик Трофимчук узнал от ковельских железнодорожников, что в тупике стоят четыре цистерны с авиабензином и одна с маслом. Вместе с группой товарищей он организовал взрыв этих цистерн магнитными минами.
Подпольную комсомольскую организацию в Голобах возглавляли Анатолий Хлопук и Георгий Байда. Комсомольцы не только собирали оружие и помогали старшим, но и проводили самостоятельные операции. Так, однажды в районную управу приехали три фашистских офицера в легковой машине. Пока машина стояла у подъезда, А. и В. Хлопуки и Г. Байда ухитрились подсунуть в нее мину с часовым механизмом. Три офицера и голобский зондерфюрер были убиты взрывом.
Голобские подпольщики научились успешно подрывать автомобили магнитными минами, но, наряду с удачными диверсиями, бывали у них иногда и не вполне удачные. Г. Кримусь увидел легковую машину у квартиры одного полицая и узнал, что к нему приехало несколько офицеров попьянствовать. Подпольщик пристроил магнитку к машине с таким расчетом, чтобы она взорвалась, когда фашисты поедут обратно. Пьяницы задержались, и машина взорвалась у квартиры полицая. Офицеры и хозяин отделались легким испугом.
Начиная с 1943 года на охране путей использовались в этих местах, главным образом, румынские части. К тому времени у румын, как и у венгров, как и у других немецких «союзников», отношения с немцами были натянутые.
Были взаимные упреки, ссоры и драки. Румынам тоже надоела война. Одевали и кормили их плохо, и они частенько ходили по хатам, выпрашивая у крестьян хлеба или сала. А на станции был склад трофейного оружия под охраной тех же румын. Вот голобские подпольщики и завели знакомство с солдатами, охранявшими склад, будто бы сочувствуя их бедственному положению. Приносили им самогонки, сала, хлеба. Анатолий Хлопук, работавший на маслозаводе, добывал для них масло. «Утешайтесь, бедные! Пользуйтесь случаем». Пока одни подпаивали, утешали и занимали разговором охранников, другие проникали в склад и похищали оружие.
Я привожу факты из практики Голобской группы не потому, что она была более активна, чем другие, а потому, что лучше знаю, лучше помню ее дела. Другие группы действовали не менее решительно и тоже освоили минное дело. В самом Ковеле — центре, из которого разбегаются в разные стороны шесть железных дорог, имевших в то время большое стратегическое значение, — работало несколько подпольных групп. Наиболее активными из них были группы Дышко, Кошелева, Иванова, Олещука и Евтушко. Подпольщики Ковеля организовали взрывы на электростанции, на хлебном элеваторе, в железнодорожном депо, в авторемонтных мастерских, на нефтебазе, в военном городке. По одному только этому списку видно, как жестоко боролись с врагом подпольщики Ковеля.
Ковельская комсомолка Оля Кошелева — одна из многочисленных героинь нашей борьбы с захватчиками — бросила гранату в окошко здания гестапо и подложила в разное время несколько магнитных мин под цистерны с нефтью. Десятки тонн горючего взлетели на воздух. Последнее Олино дело — мина, подброшенная в барак, где помещались гитлеровские каратели. Четырнадцать фашистов было убито взрывом. Оля, бесстрашная, но не безрассудная, вышла бы благополучно и из этого дела, если бы не случайная встреча с немцами, патрулировавшими город. Девушка отстреливалась, но не могла избежать ареста. Она погибла в застенках гестапо, ничего не сказав допрашивавшим ее врагам.
Гремели взрывы в Луцке и в Киверцах — их подготовили луцкие подпольщики. Кроме того, им удалось установить контакт с лагерем военнопленных. Наша связная Женя Шурмей сумела вывезти и доставить к партизанам две машины заключенных из этого лагеря.
Рожищанская группа тоже вела диверсионную работу: пользуясь магнитными минами, организовала крушение пяти поездов. Торчин — в стороне от главной магистрали, но и торчинцы совершили ряд диверсий.
С одним из торчинских подпольщиков, Базюком, произошла такая история. Тяжело раненный при выполнении задания (ему прострелили легкое), он отбился от своих, упал где-то в кустах и потерял сознание. Крестьяне нашли его и привезли в торчинскую больницу, потому что своими средствами они не сумели бы его вылечить. Фашисты обрадовались, рассчитывая, что от него они узнают все о подпольной организации. Раненый еще не мог говорить, велено было лечить его и строго присматривать за ним. Но торчинцы перехитрили фашистов и спасли товарища. Ночью явились в больницу несколько человек, переодетых в гестаповскую форму, с ними медсестра и носилки. Предъявили какие-то документы и, несмотря на протесты, забрали раненого якобы на допрос. На торчинском кладбище их ожидала подвода, и через три дня раненый лежал уже в партизанском госпитале.
Для начала борьбы с фашистами в их собственном тылу характерна была разобщенность партизанских отрядов и подпольных организаций, но уже в 1942 году отряды сливались в соединения и укрепляли связи с подпольщиками, и вскоре это был поистине второй фронт— по ту сторону фронта. Не только отряды — целые соединения партизан вступали во взаимодействие, и связь их с подпольщиками сделалась непрерывной. Раньше были случайные встречи, случайная помощь в той или иной операции, теперь подпольщики непосредственно участвовали во многих операциях и даже сами выполняли партизанские задания. Четкой разницы между партизанами и подпольщиками уже не было. Подпольщики уходили к нам, когда полиция брала их на подозрение. Иные становились бойцами наших отрядов, а иные продолжали работать в своей организации. С другой стороны, и мы посылали своих товарищей в города и села для связи, разведки, для налаживания подпольной работы. Вот и разбери, кто они — подпольщики или партизаны. А рядом с ними вставали десятки людей, не состоявших ни в какой организации, но принимавших участие в диверсиях, выполнявших задания по разведке и связи. На примере Волыни видно, как антифашистское движение стало массовым, всенародным.
Мартынюк с мая 1943 года был одновременно и подпольщиком, и партизаном. Жил в лагере, потом исчезал надолго, потом опять возвращался и опять исчезал. У нас он стал правой рукой Хомчука по разведке и моей правой рукой по связи с подпольем, а в Голобах, в Рожище,
