Сверхдержава - Сергей Дедович

что я сижу в карцере или ШИЗО, я больше не мог набирать текст пальцами, они меня не слушались, у правой руки появился туннельный синдром, я отправил Марине Михайловне голосовое сообщение, желая доброго утра, и получил ответ:

– А что у тебя такой голос, как будто ты кончаешь и умираешь одновременно?

– Мне плохо, я стараюсь расслабиться, чтобы мне не стало еще хуже.

– А тебе плохо, потому что у тебя в горле першит, температура и ты неважно чувствуешь себя физически или потому что тебя накрыло?

– Всё в кучу и заправлено предновогодной апатией.

– Закинься на ночь двумя таблетками ибупрофена, спать будешь как убитый, утром не сразу вспомнишь, кто ты такой.

Меся грязный снег Литейного, я пошёл в аптеку и купил, что велела Марина Михайловна, заодно попросил витамин С, важная аптекарка на это сказала: «О этот витамин C, вы знаете, у нас есть новый витамин C, подороже, в шипучих таблетках, вот этот витамин С – это всем витаминам C витамин C», – а я сказал: «А вот этот витамин С, который я хочу купить, – он что, не витамин С?», – а она: «Ну витамин C, конечно, но там в пачке дай бог суточная доза», – а я ей: «Вот и славно, дайте пять, буду трескать пачку в день».

Ночами я метался в жаровом бреду, лечь спать – значило вступить в схватку с царь-вирусом не в материально-телесном срезе, где мы с ним были далеко проэволюционировавшими обезьяной и одноклеточным, а на территории мира идей, где из нас, бесплотных, побеждал не сильнейший, а обладающий совершенством концепции, царь-вирус стремился превратить меня в себя, распространить себя через меня, для этого ему необходимо было хитростью и ужасом подавить мою волю и подчинить себе моё сознание, заставить меня поверить, что это конец для меня и мой единственный способ выжить – это стать царь-вирусом, он был дьявольски опасен и натренирован, этот ебучий пришелец из другого измерения, но и я был не промах и в конце концов, изучив его тактику и смекнув, где его слабые места, вооружился пылающим мечом любви к Марине Михайловне и навалял им мутанту как следовало.

Я убил царь-вирус – и точка.

Заболеваемость царь-вирусом в стране России на будущий же день начала падать, согласно всем СМИ, – если бы царь-вирус убил меня, то страны России и человечества вскоре бы не стало, а так – Саша Шилякин и Катя Яковлева объявили о том, что переезжают в Петербург, чтобы делать Русский Динозавр вместе со мной офлайн, и я почувствовал долгожданный вкус нового уровня, когда-то тогда мы и выпустили новую книгу Эриха фон Неффа «Горячие агентессы французской полиции Фрида и Гитта распутывают пять дел».

Близился Новый год, и мы с Мариной Михайловной наконец могли встречать его вместе, поскольку не расстались навсегда, и впервые с того момента, как я заболел царь-вирусом, Марина Михайловна пришла ко мне после кухонных посиделок с «мальчишками» – её наставником и коллегами – это было католическое Рождество, я как раз досмотрел фильм «Счастливого рождества, Мистер Лоуренс» с Дэвидом Боуи и себя чувствовал соответственно, «Марина Михайловна, – сказал я, – давай будем встречать этот Новый год вместе?» «К сожалению, не могу, – отвечала доктор, потупив взор, – я ангажирована», конечно, она была ангажирована своей второй семьёй, конечно, они поедут на их машинах далеко за город, на заснеженную двухэтажную дачу, будут там готовить и есть прекрасную еду и угощаться хорошими винами, конечно, Марина Михайловна будет на третий день рыдать на полу кухни в роскошном бело-голубом платье, словно героиня романа «Текущая в изгнании», обнимая бутылку просекко, рыдать от одиночества, скуки и проблем в наших отношениях, которые мы на этом фоне разовьём, а Таня Поверьте-Вы-Не-Заинтересованы-Втягивать-Меня-В-Этот-Разговор увидит это, подойдёт, сядет рядом с ней, обнимет и скажет: «Ну-ну, Мариша, всё будет хорошо, у тебя ведь есть я», – и Танина мама увидит это и скажет: «У тебя есть все мы, Мариша, не переживай, всё будет хорошо», – или другую подобную бессмысленную еботню, а потом они зашлифуют всё это как раз подоспевшим английским кексом, и, конечно, отец семейства позовёт Марину Михайловну в свой отделанный дубом кабинет с сигарами в глобусе и станет поить её бренди и рассказывать, как он добился успеха: сначала у него были одни штаны и две рубашки, потом он взял кредит (а времечко было – мама не горюй!) и вложился в небольшие морские перевозки, а потом в средние морские перевозки, а потом в крупные морские перевозки, а потом в очень крупные морские перевозки, а потом в охуеть до чего, мать его, крупные морские перевозки – и всего этого могло бы не быть, если бы Марина Михайловна просто отказалась туда ехать или взяла бы меня туда с собой на правах своего мужчины, но она не могла отказаться туда ехать, потому что любила эту семью и этот мир гораздо больше, чем меня, и она не могла взять меня туда с собой на правах своего мужчины, потому что считала меня недостойным этой семейки целестиалов: слишком бедным, слишком непредсказуемым, слишком Бедовичем, «Я люблю в тебе те качества, – говорила она, – что были в моём деде: ты несгибаемый, уверенный в себе, никогда не сдаёшься, не боишься трудностей», но это ничего не меняло, потому что в конечном итоге я был в огне, я полыхал в неистовом гигантическом пламени сбывшейся мечты Сергея Иннера: Русский Динозавр в крепнущем исполинстве с хрустом расправлял молодые хрящи своих шей и крыльев, и я должен был отдавать все свои время, силы и деньги этому сверхъестественному явлению, не ожидая ничего взамен, жертвуя каждым днём, лёгкостью общения и простотой отношений с Мариной Михайловной, о чём она была осведомлена и даже говорила, что гордится мной, но осознать суть явления всё же была не в силах, ей был понятен только язык спокойствия, достаточности и счастья здесь и сейчас, и я не мог упрекать её в этом, ведь она была достойна всего самого лучшего, «Ладно, – сказал я, – позволь мне прямо сейчас ангажировать тебя на будущий Новый год» «Почему нет», – с приятной лёгкостью согласилась Марина Михайловна, и мне стало лучше, но я всё же плеснул себе полстакана бурбона и выпил, чтобы унять остатки горечи, а потом достал и вручил Марине Михайловне подарок: тонкие пальчики срывают алые банты, вскрывают пастельно-розовую упаковку, извлекают раритетную нотную книгу произведений Сергея Рахманинова, Марина Михайловна в восторге: «Боже, где ты её достал?!» «Ну я знаю людей, которые знают людей…» «Боже, это лучшее,