Сверхдержава - Сергей Дедович

– Я сварю тебе кофе дома.

Бездна, над которой я балансировал, схлопнулась в однокомнатную квартиру Марины Михайловны, не такую, как у меня, а бешено уютную, с большой кухней, хорошим ремонтом, и всюду в этой квартире царствовала стерильная чистота, по сравнению с этой квартирой даже госпиталь армии был кишащей тараканами помойкой.

Я разглядываю Марину Михайловну в её кухне, пока она варит нам кофе: длинные стройные ноги в джинсиках в обтяг, идеальные бёдра лихо сужаются к талии, белые наливные яблоки грудей, не слишком больших, но высоких, молочно-золотистая кожа, тонкие руки и пальцы, лебединая шея, восточно квадратные желваки, ямочка на подбородке, нагло-добрые глаза и жаропышущая феерия рыжих волос, а на самом кончике носика чуть заметная родинка – Марина Михайловна ставит на стол передо мной две чашки с кофе и сама тоже садится на стол – так ей нравится.

«Кофе с молоком – смесь чёрного и белого имеет цвет близкий к цвету человеческой кожи, есть в этом что-то», – говорю я, а доктор, сидя на столе, гладит стоящее на нём растение в горшке: «Это авокадо, он у меня пророс из косточки и теперь живой, его зовут Клочок», Марина Михайловна Клочка тискает, я спрашиваю, не вредно ли ему это, в ответ мне: «Любви много не бывает», здесь мне сложно не согласиться, и сам я охотно падаю в воронку любви.

После кофе Марина Михайловна потчует меня чешским пивом, его привезла из Праги её лучшая подруга, оно в полуторалитровой металлической банке с цветным фотоизображением девушки в мини-юбке на велосипеде, ноги у неё почти такие же длинные как у Марины Михайловны, и вот мы втроём на диване, перед телевизором, довольно большим – продать такой нужно уметь, – и смотрим мы почему-то кулинарное шоу про женихов и полицейских – бам, реклама мясокомбината, в кадре женщина-директор и её сын, она гладит его по голове со словами: «Мы делаем колбасу из мяса, которое сами производим…» – телебезумие льётся на меня грязной рекой – в это трудно поверить, но стоит признаться: я полюбил телезрительницу.

Она не мертва, как многие, что-то в ней очень пламенно, я хочу этого касаться, я хочу это в ней раздеть, мы беседуем, чуть притрагиваясь друг к другу, а потом Марина Михайловна очень нежно и предупредительно выставляет меня за дверь – отправляюсь в свои Коломяги, полон той немыслимой силы, которой покоряются с блаженством.

Сила нужна мне, ведь пора оплачивать кредитку Альфа-банка, а платить мне, конечно, нечем, концы не сходятся с концами, бывает, что по несколько дней я сижу без еды, а потом залётный чтец вдруг покупает книгу Чтива, тогда я могу вывести деньги (займёт до суток), пойти в магазин Перекрёсток, купить там еды (рис, гречка, фасоль, горох) и съесть её, при этом продажу книги я заношу в нашу онлайн-таблицу, где прописаны роялти авторов и отчисления тем, кто работал над изданием, с ними мне только предстоит рассчитаться, удивительны всё-таки деньги, когда я получал зарплату, то безрассудно их тратил и жаловался себе, что их не хватает, в Коломягах же оказалось, я могу на сто или двести рублей питаться целую неделю и даже купить табаку, главное, чтобы Марина Михайловна о моей нищете не знала, потому что мужчина без денег рождает животное отторжение у любой современной женщины, чисто эмоциональное, даже если он её очень сильно интересует – так у них заведено.

Не холод сердца будит тебя на заре в одинокой постели, но звонок телефона, грубо-требовательный голосище: «Здравствуйте, Бедович, это вы или нет, значит, вы, тогда слушайте, мы служба взыскания долгов Альфа нашего банка, и мы здесь, потому что вы уже четыре дня не платите по кредиту, скажите, с чем это связано, вы обязуетесь сегодня оплатить или нет, банк не благотворительная организация, вы обязуетесь сегодня оплатить или нет, вы же не хотите, чтобы мы звонили вашим родственникам, вы обязуетесь сегодня оплатить или нет, вы же не хотите, чтобы мы передали дело охотникам за головами, вы обязуетесь сегодня оплатить или нет, я в последний раз вас спрашиваю, мистер Андерсон…»

Пионерски наивен, поперву я тщился говорить с ними по-человечески, так и так, дайте времени, люди, от долгов своих не отказываюсь, но пока нет денег, и кстати воскликнуть, если вы перестанете звонить мне по семьдесят раз на дню, повторяя тупые вопросы, мне будет гораздо проще сосредоточиться на заработке, в то время как диалог с вами не добавляет мне ни единого пенни, как и толики настроения, чтобы добыть эти деньги и принести их вам – но машинописные псы симуляции обучены так, чтоб ничего не слышать, чтобы своим тембром будить резь в животе собеседника, чтобы тот ненавидел себя, взращивал опухоль вины, готов был сделать что угодно, лишь бы это закончилось – я невольно вспоминал стальные глаза Терминатора.

Со звенящей ясностью я осознал: изловив меня в свою западню, Сергей Иннер дал мне путь к тому самому, что я искал в Святом городе, к Великой русской мечте, к разгадке тайны, как устроена страна Россия в частности и мир в целом, и вот тайна начала приоткрываться, и дверь отворилась лишь немного, лишь тонкий лучик тьмы истинной реальности обжёг холодом мою роговицу, но я уже трижды проклял Сергея Иннера, за то что он приблизил меня к тому, чего я хотел, и от этого мне было смешно и тяжело, я боялся, что когда-то скажу это, но сказал: даже в армии было легче.

Красивый богатый гений наоборот, когда я продавал телевизоры, я был аквариумной рыбкой, которой платили зарплату, чтоб снимала себе аквариум, покупала корм и чем-нибудь занимала себя вечерами, так я прожил восемь лет, сам того не заметив, а мог прожить и всю жизнь в этом счастливом неведении, но теперь всё было иначе: я выпрыгнул из аквариума и упал на раскалённый песок, где никто обо мне не заботился, и теперь меня обуревал сладостный дух свободы, да такой, какую я ранее и представить не мог, однако же он был и духом смерти, я полыхал в аду, песок всё накалялся, а я рыба, без рук, ног и голоса, мне не встать, чтобы спастись от смертоносной жары.

Мне привиделись трущобы и за́мки, соседствующие друг с другом в столь тесной близи и связи, что было невозможно поверить: сплетаются, перетекают друг