Сверхдержава - Сергей Дедович

кухне дверь на балкон, длинный, открытый, бетонный, ничего в себе не содержащий, с него виден двор, где рандомные люди вытоптали рисунок, похожий на сеть нейронов головного мозга, изобразили ногами то, что у них в головах, дальше футбольное поле, спортплощадка, кусты и деревья, побитый и разукрашенный аэрозольной краской автомобиль, на балконе я сделал себе ложе из мягкой красной ткани, раньше составлявшей звуковую изоляцию в студии Иннера, теперь я на ней сплю – больше в моей редакции спать не на чем, благо ночи стоят тёплые, хотя иногда меня и поливает дождём, засыпая, я читаю ‘Scar Tissue’, биографию Энтони Кидиса, солиста Red Hot Chili Peppers – по рекомендации Иннера.

Проклятые деньги уходили резво, словно кровь в песок: аренда и переезд, покупка бытовой утвари (в моей квартире-студии всё было местным, а здесь не было ничего), оплата хостингов и SSL-сертификатов для сайтов конгрегации, раздача денег тем, кому Иннер остался должен за работу (точнее, начало раздачи, потому что цифры накопились астрономические), регистрация собственного ИП, чтобы вести дела – мне не на что было купить даже табаку, не говоря уже о еде, так что уже к концу июня, чудом оплатив ренту второй раз, я оказался в сверхбреющем полёте.

Справедливости ради надо сказать, Иннеру и Русскому Динозавру тоже кое-кто был должен, в особенности один молодой популярный бизнесмен, с кем Сергей долгое время был в близких партнёрских отношениях – конечно же, мы предоставили ему возможность оплатить в пользу Русского Динозавра сумму, которую он был должен Сергею, но эта опция его не вдохновила, и он продолжил заниматься своими делами и выкладывать в соцсети фото еды и вина, которые употреблял внутрь – моих базовых знаний хватало, чтобы определить, что содержимое дюжины таких фото могло бы покрыть его долг нам полностью, что порядочно бы поправило дела, однако он предпочёл оставить эти деньги при себе и даже предложил конгрегации новый проект, и когда я сказал, что мы рассмотрим предложение, только когда он рассчитается за предыдущие проекты, он демонстрировал мне удивление, а я в свою очередь удивлялся, как он не боится провиденциальной справедливости.

Арт-конгрегация Русский Динозавр жила главным образом за счёт коммерческих проектов – контент под ключ: аудиогиды для музеев, видеоролики для организаций – незадолго до исчезновения Сергея вышел один такой ролик, о том как художник Абрис Ламбис расписывает стелу с рубильником для отключения электричества в Час Земли – только с исчезновением Иннера стало ясно, что такие сотрудничества были следствием не узнаваемости бренда РД, совсем ещё свежего, а личных знакомств Сергея, поэтому мы остались практически без деловых связей – лишь некоторые мне удалось восстановить по горячим следам.

Яузы наших душ, впрочем, питало надеждой то, что иные клиенты сами приходили через сайт Русского Динозавра, созданный Гордеем Хазарченко, но таких было немного, так что становилось ясно: работа предстоит гигантская, я подготовился к тому, что легко не будет, но проекты под ключ были лишь частью работы, второй, куда более важной частью, были независимые проекты, те самые, ради которых всё затевалось, в частности предприятие-флагман – независимое издательство Чтиво.

Непомерный груз ответственности, которую взял и так же запросто сложил с себя Иннер, на меня накатывался экспоненциально – познав вершину айсберга, будучи ассистентом главреда, теперь я едва понимал, кем нужно быть, чтобы затеять то, что затеял Иннер: мало того, чтобы основать целое издательство, не имея ни малейшего опыта и капитала, – найти людей, готовых делать это на протяжении длительного времени без зарплаты, за крошечный процент, объяснить им, какова ситуация в издательской отрасли страны России и почему необходимо издавать по-другому, собрать Чтиво и ряд других предприятий, основанных подобным же образом, в мегабренд Русский Динозавр, чтобы концентрировать внимание большой аудитории, а потом сегментировать её на аудитории разных проектов.

Сам Че Гевара мог бы похвалить этот план, но чтобы реализовать его хотя бы наполовину, могло не хватить одной жизни, это была, мягко говоря, игра вдолгую, и теперь капитаном был я, и когда, проведя очередные десять или двенадцать часов без перерыва за компьютером, я курил на балконе, озирая меркнущие в летней ночи просторы Коломяг, шумно разрезаемые электричками, до меня лишь начинало доходить, в какую изящную и страшную ловушку я позволил себя заманить.

Общий контур системы Иннер обрисовал настолько доступно, чтобы даже кто-то вроде меня мог понять, как это работает, почему это необходимо и как далеко это может зайти – и как только он увидел, что я достаточно вовлечён, чтобы не отказаться, то испарился, тем самым всецело переложив на меня ответственность – он понимал, что я не смогу бросить то, что он начал, слишком высоки ценность и ставки – это не очередной бизнес, цель которого сводится к выкачиванию и перераспределению денег, а механизм, преобразующий тяжело больной низкокачественный массолит, а значит, меняющий способ мышления читателей, а следовательно меняющий общество, дающий ему возможность увидеть свои пороки и противостоять им – Сергей Иннер бросил мне вызов моей жизни, он поверил в меня, поставил на меня всё, и я просто не мог не принять этот вызов.

Я шёл по лезвию, силы покидали меня с пугающей быстротой, сутками я работал, ел, курил и спал, не прося и не получая от жизни ничего, и мне было всё сложнее, а ведь я должен был направлять и заряжать уверенностью команду, но делать это, когда ты спишь на полу и неделями питаешься одним рисом – не самая простая задача, я чувствовал, что надламываюсь сам и передаю этот надлом конгрегации, я как мог старался беречь посыл Иннера, но то ли не понимал его до конца, то ли не мог передать как следует, и взаимоотношения с конгрегантами у меня выстраивались сложно – в редакции назревали проблемы.

План – это мечта со сроком сдачи, и я с уверенностью могу сказать лишь, что в тот период реализовал эту мечту куда более дисциплинированно и усердно, чем Иннер перед своим исчезновением, но всё равно оказалось, что не все, кто готов идти за развязным, бомондным лидером, кутящим на последние, словно он Марлон Брандо, готовы также идти за трудягой, старающимся разгрести оставленное этим лидером дерьмо.

Чёрное главредово кресло на колёсах, среди прочего унаследованное у Иннера, было предметом силы, и с каждым днём, что я сидел в нём, всё явственнее мне чувствовалось проникновение в моё сознание чего-то холодяще-потустороннего, чья форма была идеальна и неописуема, а свойства и намерения (даже их наличие) покрыты мраком, однако