Сверхдержава - Сергей Дедович

Иннер трубку не брал, тогда я приехал в редакцию, опасаясь разного худшего, – у меня уже были ключи – и Сергея не обнаружил, большинство же его вещей – даже рабочий компьютер – были на прежнем месте, был и телефон конгрегации с разряженной батареей, я подумал, он решил отдохнуть от мессенджеров и общения и ушёл в загул, а может быть, поехал к одной из любовниц, может быть, и к Марине Михайловне, до чего хорошо, должно быть, ему с этой изящной девушкой.

Учитывая количество любовниц Сергея Иннера, гадать, у какой он был, не имело большого смысла, так что я решил просто ждать, пока он выйдет из угара, потому что, например, Мит Лоф, выпустив ‘Bat Out of Hell’, в себя приходил неделю и нашёлся в каком-то отеле, не помня, что происходило, та же участь могла ждать Сергея: антироман «Овердрайв» по тяжести и глубине мог дать фору метал-альбому, это был чистый рок, беззвучный, но заставляющий саму твою душу петь, быть участницей великой симфонии, если ты достаточно смел, Иннер уместил туда столько, что заслуживал отпуск как минимум, а потом люди стали говорить, что в день его исчезновения в небе видели четыре солнца.

Раскалённый от алчущих Иннера телефон Русского Динозавра я передал Алёне Ромашкиной, администратору конгрегации, я попросил её принимать звонки, не комментируя ситуацию: отвечать было необходимо, ведь нам могли звонить новые заказчики контента, которые, учитывая финансовое положение, были нужны как воздух, я немного злился на Иннера за его эксцентричную выходку в период довольно трудный, но в рамках субординации остудил эту тёплую злобу.

Однако другие хотели погорячее, Алёна сказала, что люди, ищущие Сергея, в большинстве недовольны тем, что не могут с ним поговорить и не видят его онлайн, и вообще, почему это мы не даём комментариев, мол, тем Сергей должен сделать, а этим заплатить, я попросил Ромашкину записывать все долги, будь то обязательства, деньги или что-то ещё, а потом отдать список мне, чувства росли недобрые, мы не могли исключать, что Сергей уже не вернётся, и вероятность росла, нужно было удержать конгрегацию.

Шквал насущных дел рос, мы с Ромашкиной каждый день разбирали их, но становилось ясно: нас двоих едва ли хватит, чтобы справиться с этой лавиной, учитывая, что Ромашкина занималась своей основной работой, она была администратором стоматологии, а я продавал телевизоры, недовольных тем временем становилось больше, внутри конгрегации также нарастали волнения, люди не понимали, что происходит, и я решил, что если Иннер не появится через неделю, то я объявлю, что беру исполнение обязанностей главреда на себя, это было несколько нагло, учитывая, что я был одним из самых молодых конгрегантов, но я видел, что никто больше этого делать не станет.

У всех конгрегантов – тогда около дюжины человек – были свои дела, семьи, проекты, другие работы, и, хотя каждый из них отдавал часть времени Русскому Динозавру, никто не был вовлечён тотально, никто, кроме Иннера, на чьём месте теперь зияла чёрная дыра, которую нужно было заткнуть, чтобы в ней не погибла вся конгрегация, Сергей Иннер был непревзойдённым копирайтером и давал своим проектам такие имена, что они казались большими, успешными и важными, казалось, что они были всегда, у него был тонкий вкус к визуалу с изрядной, но не излишней долей перфекционизма, как следствие, логотипы, сайты, каналы проектов в Телеграме выглядели так, будто за ними стоит действительно серьёзная и богатая организация – де факто же на тот момент это был воздушный замок, построенный, однако, с такими любовью и мастерством, что дать ему разрушиться было бы с моей стороны преступлением.

Храня контроль, я поймал себя на том, что уже мыслю так, как если Сергей не вернётся, и мне не понравилось это чувство, но я был искренен с собой, я хотел продолжить дело Русского Динозавра несмотря ни на что, поскольку видел, что принципы, заложенные Иннером, действительно формировали творческую организацию будущего, противопоставляющую что-то существенное корпорациям, стремящимся монополизировать искусство и тем убивающим его суть, это была система, далеко не идеально спроектированная в деталях, но всё же непохожая на что-либо виденное мной раньше, и я поверил в неё, и я знал, что это часть моего пути в Святом городе, пути, следуя которым, я узнаю, как в действительности устроена страна Россия в частности и мир в целом, узнаю, как может произойти война, о которой никто в целой стране не знает, кроме её участников.

Ядерный редактор не вернулся через неделю, и я сделал как задумал: объявил себя исполняющим обязанности главреда, никто из конгрегантов не был против, в тот же день я уволился из магазина, где продавал телевизоры, заказал кредитку Альфа-банка, чтобы закрыть ей на какое-то время базовые нужды конгрегации, связался с арендодателем редакции, объяснил ситуацию, выяснил, что оплаченный срок аренды кончается через неделю, узнал стоимость ренты, понял, что платить такие деньги мне не по карману, уяснил, что оплата коммунальных услуг за последний месяц будет удержана из залога, а остатки залога мне вернут, только если у меня будет доверенность от Иннера – её у меня, конечно, не было, так что я просто собрал его вещи, которые могли бы представлять для него интерес в случае возвращения, и отвёз их вместе с моими вещами в новую редакцию – однокомнатную квартиру в Коломягах, на семнадцатом этаже здания из панелей цвета запёкшейся крови, запорошенных пылью безначального времени.

Вифлеемский сад Коломяг имел цены на аренду немногим выше, чем в Мурино, но существенно ниже, чем в центре, в своём роде я вычислил среднее арифметическое между редакцией Иннера и той студией два на три на полтора, чтобы начать с чистого листа – в единственной комнате, совершенно пустой, я поставил перед большим окном стол, чтобы, работая, видеть обширную панораму: ещё две кровавые высотки точь-в-точь как моя, спальные районы, тонущие в буйной зелени, опутанные тентаклями виадуков, на крыше самого высокого здания сияющая вывеска «ЛенСпецСМУ», а за ней, очень далеко – центр Петербурга, опознаваемый по белым куполам Смольного собора, того самого, на какой смотрели из окон своей квартиры Сергей Вернер и Забава Вознесенская из «Овердрайва», так что, должно быть, и Иннер с прототипом Забавы тоже смотрели оттуда, а вот для меня он был очень далёк, почти что неразличим, мне предстоял долгий путь, и я понял: с вершины дна не видно, а со дна – только её.

Перфораторный вайб настигает меня ежедневно с четырёх сторон: все соседи делают ремонт одновременно, в моей