Неизданные рассказы - Томас Клейтон Вулф
II
В их старом фермерском доме по вечерам едят при свечах. Сосновым панелям в столовой уже более двухсот лет. Они их не меняли. И вообще, вся передняя часть дома осталась такой же, как и была. Все, что они добавили, – это новое крыло для детей. Конечно, при покупке дома им пришлось многое сделать. Дом пришел в ужасающий упадок. Полы и пороги прогнили, и их пришлось заменить. Кроме того, они построили бетонный подвал и установили масляную печь. Это было дорого, но оно того стоило. Люди, продавшие им дом, были местными жителями, которые ушли на заработки. Ферма принадлежала одной семье на протяжении пяти поколений. Невероятно было видеть, что они сделали с домом. Пол в гостиной был застелен ковром. А в столовой, рядом с красивым старым фарфоровым сундуком времен революции, который они уговорили продать вместе с домом, стоял ужасный фонограф с одним из этих старомодных рожков. Можно ли себе такое представить?
Конечно, им пришлось заново обставлять дом от подвала до чердака. Их городские вещи просто не годились. Это потребовало времени и упорного труда, но, спокойно разъезжая по сельской местности и заглядывая в дома фермеров, им удалось очень дешево подобрать самые изысканные вещи, большинство из которых относятся к революционным временам, и теперь во всем доме наконец-то царит гармония. Они даже пьют пиво из оловянных кружек. Грейс обнаружила их, покрытые паутиной, в подвале дома одного старика. По его словам, ему было восемьдесят семь лет, а кружки принадлежали еще его отцу. Ему самому они никогда не были нужны, и, если она захочет, он сказал, что двадцать центов за штуку будет вполне достаточно. Разве это не восхитительно! И все с этим согласны.
Времена года меняются и перетекают одно в другое, и они наблюдают за ними. Они не хотели бы жить там, где нет перемены погоды. Приключения времен года всегда захватывают. Бывает день в конце лета, когда кто-то видит первую утку, улетающую на юг, и по этому признаку понимает, что наступила осень. Потом – первая снежинка, которая, падая, тает, возвещая о наступлении зимы. Но самым волнующим является день ранней весны, когда кто-то обнаруживает, что раскрылся первый подснежник или прилетел первый скворец. Они ведут дневник времен года и пишут великолепные письма своим городским друзьям:
«Я думаю, вам бы понравилось здесь сейчас. Здесь все просто кипит от весны. Я сегодня впервые услышала дрозда. Почти за одну ночь наши старые яблони расцвели. Если вы подождете еще неделю, будет уже поздно. Так что приезжайте, правда? Вы полюбите наш фруктовый сад и наши скрюченные, смешные, дорогие старые яблони. Они растут здесь, большинству из них, я думаю, уже лет восемьдесят. Это не похоже на современные сады с их маленькими рядами деревьев. Яблок у нас не так много. Они мелкие, острые, терпкие, скрученные, как сами деревья, и их никогда не бывает слишком много, а всегда только достаточно. И от этого мы любим их еще больше. Это так по-новоанглийски».
И так год за годом в здоровом и счастливом порядке. В первый год закладывается каменистый сад, высаживаются маленькие луковицы и альпийские растения. Повсюду, у дома и у заборов, высаживаются остролисты. Уже на следующий год они цветут пышным цветом. Удивительно, как быстро это происходит. На второй год он строит мастерскую в сарае, причем большую часть работы делает своими руками, прибегая лишь к простой помощи наемного работника. На третий год – дети уже подрастают, в деревне они растут быстро – он начинает строить бассейн. На четвертый год он его заканчивает. Тем временем он занят своей пьесой, но она идет медленно, потому что нужно сделать еще очень много.
Пятый год – что ж, по городу они иногда скучают. Они никогда бы не подумали вернуться туда, жить. Здесь замечательно, за исключением трех месяцев зимой. Поэтому в этом году они переезжают и снимают квартиру на эти три плохих месяца. Грейс, конечно, любит музыку и скучает по опере, а он любит театр, и будет хорошо снова иметь общение с некоторыми людьми, которых они знают. Это самый большой недостаток загородной жизни – местные жители – прекрасные соседи, но иногда не хватает интеллектуального стимула городской жизни. И вот в этом году он решил взять старушку к себе. Они будут смотреть шоу, слушать музыку, возобновлять знакомство со старыми друзьями и узнавать, что происходит. Может быть, даже слетают в феврале на Бермуды на три недели. Или на Гаити. Там, как он слышал, современная жизнь почти отсутствует. Там есть ветряные мельницы и культ Вуду. Все это дико и примитивно красочно. Это поможет им вырваться из колеи и отправиться куда-нибудь в путешествие. Конечно, к первому апреля они вернутся в деревню.
Такова схема беглецов в одном из самых распространенных ее проявлений. И всегда у этой расы людей фундаментальная внутренняя структура иллюзий и поражений одна и та же. Все они предают себя одними и теми же слабостями. Они бегут от мира, для встречи с которым у них не хватает сил. Если у них и есть талант, то он недостаточно велик, чтобы добиться той самореализации и успеха, которые они притворно презирают, но за которые каждый из них готов продать ничтожно малый остаток своей скудной души. Если они хотят творить, то недостаточно сильно, чтобы сделать, сформировать и закончить что-то, несмотря на ад и сердечные муки. Если они хотят работать, они не хотят этого достаточно искренне, чтобы работать и продолжать работать, пока не заболят глаза и не закружится голова, работать, пока не иссякнут чресла и не опустеют жилы, работать, пока весь мир не покатится перед ними в сером пятне усталости и истощения энергии, работать,
