Неизданные рассказы - Томас Клейтон Вулф
Он определенно не был уверен в этом, но сумел пробормотать, что да. В ответ на это дама продолжала держать Доакса за руку и смотреть на него с неподвижной улыбкой, в которой, казалось, таился какой-то зарождающийся смех.
– Вы, – снова заговорила она. – Я не знаю, но почему-то вы меня смешите. Вы меня забавляете. В вас есть что-то такое, что напоминает – напоминает – Эльфа!
– Да, – быстро сказал доктор Тернер и, встретив недоуменный взгляд Доакса, продолжил с поспешностью, свойственной людям, отплывающим от известных берегов: – Мою жену ужасно заинтересовала эта ваша книга. Ужасно. Конечно, мы все заинтересовались, – быстро продолжил он. – Собственно говоря, я написал о ней целых три колонки, – продолжал он с оттенком нервной сдержанности, словно надеясь, что это все расставит по своим местам. – По-моему, это была самая длинная моя рецензия со времен «Американской трагедии». Мне было ужасно интересно, – сказал Доктор, который теперь был быстр как река Изер. – Вы случайно не видели мою рецензию? – спросил он, а затем быстро, прежде чем другой успел ответить, продолжил: – Мне действительно было ужасно интересно; я назвал этот роман своего рода «автобиографией души». – То есть, – быстро сказал он, когда собеседник открыл рот, чтобы заговорить, – она действительно заставила меня вспомнить о Вильгельме Мейстере. – Нет, – быстро заговорил доктор, когда Доакс снова начал открывать рот, – не то чтобы это было все так – конечно, в ней были отрывки, очень похожие на «Войну и Мир», – я помню, как сказал тогда миссис Тернер: – Знаешь, есть моменты, когда он очень похож на Толстого.
– И на Эльфа, – сказала в этот момент миссис Тернер, ни на секунду не ослабляя своей хватки на руке Доакса и продолжая улыбаться ему медленной, странной улыбкой, – Такой – как – Эльф, – сказала она и нарочито рассмеялась.
– И, конечно, – быстро сказал доктор Тернер, – здесь есть и влияние «Моби Дика». Я знаю, я сказал тогда своей жене, что там есть отрывки, великолепные отрывки, – воскликнул доктор Тернер, – которые очень напоминают Германа Мелвилла…
– И – как – Эльф! – сказала жена.
– И очень похожи на «Моби Дика!» – решительно сказал доктор.
– И очень, – подумал Доакс, чей мозг, наконец, начал медленно работать, – о, очень, очень, очень, как похож на кита!
Тем временем миссис Тернер продолжала держать Доакса за руку, неотрывно глядя на него и улыбаясь «медленной улыбкой».
Таким образом, после столь долгого и опасного плавания моряк, которого штормило, мистер Доакс, пришел в порт. И если он и причалил среди могучих лайнеров, то, по крайней мере, теперь у него была стоянка на причале, где находились некоторые из более мелких судов в Турнерианском раю.
Заметка об экспертах: Декстер Веспасиан Джойнер
Впервые опубликовано в «House of Books, Ltd.», 10 июня 1939 года
Я часто замечал, что в Америке человеку легче добиться признания в качестве специалиста, чем в любой другой отрасли жизни страны. Например, чтобы стать первоклассным плотником, нужно потратить годы на тяжелый труд за небольшую зарплату. Ученичество мастера-механика, каменщика, штукатура, камнереза также длительное, тяжелое и безбедное. Чтобы стать машинистом локомотива, а это, я бы сказал, почти самая высокая и авторитетная должность в механике, человек должен пройти стажировку, которая редко бывает меньше двадцати лет, и длительную и изнурительную подготовку в качестве помощника машиниста, слесаря и пожарного локомотива, прежде чем его сочтут достойным этой высокой должности. Аналогично и в более профессиональных видах деятельности подготовка также длительна и трудна. Молодой человек должен пройти через десять лет мучительной учебы и неоплачиваемой работы, прежде чем ему разрешат начать врачебную практику. Юрист должен пройти подготовку в течение шести и более лет. Так же как архитектор, инженер-строитель, пианист или оперный певец; все эти люди, занимающиеся различными профессиями, трудом и трудом, от пекаря-кондитера до лоцмана парохода, от машиниста локомотива до специалиста по хирургии, должны пройти через дисциплину долгой и трудной подготовки, которая занимает от пяти до двадцати лет их жизни и которая даже тогда оставляет их только готовыми к тому, чтобы начать свои первые скромные, независимые начинания в выбранной области. Но, насколько я знаю, для того чтобы стать экспертом, человеку не требуется никакой подготовки. Он может стать экспертом в чем угодно, не обучаясь, не проходя стажировку, не имея никакого опыта в том, в чем он эксперт, и, что самое замечательное, не имея о нем ни малейшего представления. Возможно, что более консервативные и осторожные из моих читателей – а я, признаюсь, именно к ним всегда старался обращаться в первую очередь, и с ними я нахожу себя в наибольшем согласии – возможно, говорю я, что такие читатели найдут в моих утверждениях слабый оттенок экстравагантности, возможно, слишком поспешно сделают вывод, что впервые в жизни я позволил импульсу несколько превзойти более взвешенные и обдуманные суждения, которые мне свойственны. Признаюсь, что мои опасения на этот счет всегда были настолько велики, что я то и дело сознательно отступал назад, чтобы избежать малейшего подозрения в том, что все сказанное или написанное мною может быть хоть в малой степени подчинено той безудержной пылкости, которой, увы, подвержены столь многие люди. Соответственно, именно в этом же духе осторожности я обращаюсь сейчас к этим же читателям и повторяю со всей продуманной расчетливостью, на которую способен, что я не знаю другой области американской жизни, в которой так восхитительно легко достичь славы и известности, как в области экспертизы. И в подтверждение этого утверждения мне достаточно попросить более вдумчивого читателя проанализировать свой собственный опыт и опыт некоторых известных ему экспертов – ведь каждый американский гражданин старше двадцати лет знаком с сотнями экспертов – и убедиться, что если я и ошибаюсь в своих утверждениях, то лишь в сторону преуменьшения.
Рассмотрим некоторые из многочисленных видов деятельности, в которых известные нам люди получили высокие награды за свои экспертные способности: эстетика, конный спорт, политика и экономика, газетные комиксы, примитивная негритянская скульптура, негритянские гимны и народные песни, написание рассказов, драматических произведений и романа, плановая экономика и мировая революция, искусство кино в особом отношении к господину Чарльзу Чаплину, рассматриваемому как Гамлет, Лир, Макбет, Троянские женщины или «трагическая душа человека», сюрреализм, послевоенный экспрессионизм, революция слова и произведения г-на Чаплина. Чарльза Чаплина, рассматриваемое как Гамлет, Лир, Макбет, Троянские женщины или «Трагическая душа человека», сюрреализм, послевоенный экспрессионизм, революция слова и творчество Джеймса Джойса и Гертруды Штайн, что происходит в Германии
