Три раны - Палома Санчес-Гарника
– Вы здесь?
– Да, говорите.
– Да, это надгробие заказали больше месяца назад, но сейчас работа встала.
– А почему?
– Не могу вам сказать, этим занимается моя коллега, а она только что ушла на обед.
Я непроизвольно поднял глаза к боковому стеклу и увидел прилипшее к нему лицо – так близко, что сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди.
– Алло? Вы меня слышите?
– Да… да, – испуганно пробормотал я, – простите.
Света почти не было, но я хорошо видел глаза женщины, которая смотрела на меня так пристально, что мне захотелось пересесть на соседнее сиденье.
Я вполуха слушал голос мужчины по ту сторону мобильного телефона и не отрывал глаз от белесого лица, которое прилепилось к боковому стеклу – привидение не сводило с меня глаз. Тетрадь соскользнула с моих коленей, я рефлекторно проследил за ней, а когда через мгновение поднял глаза, за окном уже никого не было.
– Алло? – несколько раздраженно повторил в трубку мужчина, ожидая моего ответа. – Вы вообще меня слушаете?
– Да, да, простите. Так, значит, лучше перезвонить попозже?
– Да, она обычно возвращается к пяти.
– А как зовут вашу коллегу?
– Бегония, она расскажет вам, что и как. Договорились?
– Да, да. Спасибо, вы очень любезны.
Я положил трубку, нервно и встревоженно огляделся вокруг, пытаясь понять, куда подевалась женщина с бледным лицом, чтобы высказать ей все, что я думаю. Я решил, что это, скорее всего, была очередная попрошайка, забравшаяся в паркинг, чтобы согреться. Страх ушел, уступив место раздражению. Вокруг никого не было, машины стояли бездвижно, никто не входил и не выходил. Я посмотрел в зеркало заднего вида и, набравшись смелости, открыл дверь и выбрался из машины. Огляделся вокруг, но так никого и не увидел. Уперев руки в бока, осмотрел весь этаж.
– Вот зараза, – пробормотал я. – Надо же было так меня напугать!
Чувствуя, как сердце все еще колотится в груди, я сел за руль и тронулся с места. Медленно подъехал к шлагбауму на выезде. Вставил талон в приемник, шлагбаум сложился и поднялся вверх, выпуская меня. Включив первую передачу и нажав на педаль газа, я бросил взгляд на зеркало заднего вида. И резко затормозил, потому что снова увидел в полумраке гаража в нескольких метрах от себя ту самую неподвижно стоящую женщину. Я не мог оторвать глаз от зеркала, рассматривая это странное, почти прозрачное существо, которое манило меня к себе. Не переставая смотреть в зеркало из страха, что она исчезнет, я открыл дверцу, медленно вышел, обернулся – и снова никого. Я растерянно обвел глазами весь паркинг. И услышал мужской голос:
– Послушайте, уберите уже машину, пожалуйста. У меня сейчас вся система повиснет.
Это был управляющий, он говорил со мной из будки за шлагбаумом. Я сел в машину и закрыл дверцу. Еще раз посмотрел в зеркало заднего вида, но ничего не увидел. Проехал вперед несколько метров и дал закрыться шлагбауму за моей спиной. Нажал на педаль газа и выехал на улицу. Шел дождь, стекла начали запотевать. Я не переставал вглядываться в зеркало заднего вида, пытаясь вызвать в памяти увиденный или причудившийся мне образ – на парковке никого не было. Я растерянно катился по залитым дождем улицам, дворники мотались из стороны в сторону, сгоняя воду с лобового стекла. Остановившись на светофоре, я почувствовал, как завибрировал мобильник. Бросив взгляд на экран телефона, я увидел надпись: «Эдуардо Каталаюд». Эдуардо был, скорее, другом Авроры, но время от времени звонил проведать меня, полагая это своим моральным долгом перед умершей подругой (по крайней мере, мне так казалось), и предлагал скрасить мое одиночество совместным обедом, ужином или бокалом вина. Я не ответил. Буквально на днях я договорился пообедать с факультетским приятелем, которого не видел уже много времени и который внезапно позвонил мне, чтобы сообщить, что женится и переезжает в Нью-Йорк.
Мобильник настойчиво погудел еще какое-то время, словно зная или догадываясь, что я его слышу. Я ждал, пока светофор переключится на зеленый, и смотрел, как струи дождя разбиваются о лобовое стекло и сметаются в сторону резинкой дворников, монотонно раскачивающихся вправо и влево. И когда зеленый человечек на пешеходном переходе уже начал мигать, чтобы превратиться в красного, уступив дорогу машинам, я увидел перед собой своих соседок – Наталью и ее бабушку. Они перебегали дорогу, прячась от дождя под черным зонтом, который женщина держала в руке. Я смотрел, как они поднимаются на тротуар, и тут Наталья обернулась и с улыбкой помахала мне рукой.
– Вот чертовка! – бросил я сквозь зубы, врубая первую передачу и нажимая на газ под раздраженные гудки выстроившихся за мной машин. – Мало того, что я наталкиваюсь на нее буквально повсюду, так у нее еще и глаза на затылке!
Мы с Анхелем Агуадо условились пообедать в ресторане «Эспехос» на бульваре Реколетос. К моменту моего прихода он уже сидел за столиком с бокалом вина. Говорили мы в основном о нем и о его будущем с Каролиной, американкой, которая работала переводчицей в ООН. Анхель по секрету поведал мне, что она на два года старше него и хорошо обеспечена. Мой приятель собрался покорять Америку. Каролина уверяла, что он легко найдет себе работу. В итоге Анхель отказался от своего места преподавателя в университете Комплутенсе и решил рискнуть (это его собственные слова) пожить за счет своей жены, побыть иждивенцем. Мне пришло на память недоумение Гумера, который не мог поверить, что я живу за счет женщины. Я тоже был своего рода иждивенцем, жившим на пенсию, заработанную Авророй в крупной международной компании за десять лет.
Отобедав, мы распрощались. Свадьбу должны были сыграть по ту сторону Атлантики, и я сразу сказал ему, что приехать не смогу. Для моей экономики выживания это стало бы слишком тяжелым ударом. Мы пожелали друг другу удачи и сошлись на том, что он вышлет мне свадебные фотографии.
Дождь прошел, мягкое зимнее солнце, лучи которого просачивались сквозь листву деревьев на бульваре Кастельяна, приглашало прогуляться. Я
