Три раны - Палома Санчес-Гарника
Обдумав все, она решила посоветоваться с Мерседес.
– Я согласна с тобой, что никому из нас для нашей общей безопасности нельзя ехать в Мостолес, чтобы повидаться с моим братом. А что, если туда приедет кто-то, не вызывающий подозрений?
– Не понимаю.
– Не подумай, что я вам не доверяю, но мой брат ранен, он один в доме у этого человека…
– У дяди Маноло, – подсказала Мерседес, видя, что Тереса запнулась.
– Это нужно, чтобы убедить моих родителей. Видишь ли, Артуро не только мой жених, но еще и друг моего брата. Он может свободно перемещаться по всему Мадриду, беспрепятственно выезжать из города и возвращаться. Он занимается спасением художественных ценностей, находящихся в церквях, дворцах и заброшенных домах в Мадриде и его окрестностях. Не знаю, слышала ли ты, какие ужасы творили с церквями и монастырями? Почти все они были сожжены, и после первой волны грабежей удалось спасти очень немного произведений искусства. Так вот, Артуро мог бы отправиться в Мостолес и передать Марио весточку от моих родителей, а они, зная, что он друг Марио, убедились бы в том, что все на самом деле именно так, как вы говорите.
Тереса настороженно посмотрела на нее.
– Не знаю, Тереса. Не уверена, что это хорошая идея, – она на какое-то время задумалась. – Вот что можно сделать. Скажи ему, чтобы он сначала повидался с доном Онорио, его найти несложно, каждый в селе укажет, где он живет. Если хочешь, я могу написать ему записку о том, кто такой Артуро, чтобы он знал, что все в порядке. А он уже решит, можно ли увидеться с Марио или нет. Дон Онорио скажет, как будет лучше для всех.
– Значит, так и сделаем, – Тереса прыжком соскочила с кровати, взяла лист бумаги и карандаш. Разрезала лист пополам и протянула половинку Мерседес. – Держи, напиши доктору, что считаешь необходимым. А вот здесь напиши имя твоего мужа и его брата.
Хлопнула входная дверь. Тереса прислушалась. Шаги ее отца невозможно было спутать с другими – когда-то решительные и твердые, теперь они стали усталыми и шаркающими. Спустя мгновение к ним присоединился глухой и быстрый перестук каблуков доньи Брихиды.
Мерседес отдала бумагу Тересе, та убрала листки к себе в сумочку.
– А теперь отдыхай, отец пришел. Посмотрим, что он скажет по поводу всего этого.
Мерседес схватила ее за руку.
– Спасибо тебе, Тереса. Спасибо за поддержку.
Тереса погладила руку Мерседес и спокойно улыбнулась.
– Отдыхай и не переживай, все будет хорошо.
Выйдя из спальни, она услышала, как отец бранит мать, требуя, чтобы та перестала визжать и голосить. Остановилась, пропустила перед собой отца, за которым семенила донья Брихида. Дон Эусебио даже не посмотрел на дочь. Он никогда не был человеком, с которым можно поговорить по душам. И уж тем более в последние дни, когда его заставляли работать сутки напролет в нечеловеческих условиях за мизерное жалование. Он приходил домой опустошенный, потерянный, словно не желая осознавать, что все это происходит с ним. Тереса увидела, что в руках у отца письмо врача из Мостолеса. Дойдя до конца коридора, он повернул не в гостиную, как обычно, а в свой кабинет, гулко захлопнув дверь прямо перед носом доньи Брихиды. В доме воцарилась тяжелая тишина. Тереса, замерев, стояла у двери своей комнаты. Из кухни высунулись напуганные лица сеньоры Николасы и Хоакины. Напротив дверей кабинета неподвижно, словно внезапно натолкнувшись на непреодолимую стену, униженно застыла донья Брихида. В конце концов она огляделась по сторонам, опустила глаза в пол, глубоко вдохнула, потом вздернула подбородок и с видом оскорбленного достоинства отправилась в гостиную.
Тереса не была уверена, что отец позволит гостьям остаться в доме. Она знала, что именно его нужно убедить, что они не могут холодно и расчетливо выставить этих женщин за дверь, проявив чудовищную неблагодарность. Им некуда идти, их нельзя просто выгнать, как требовала мать. Иногда она была настолько несправедлива, что остальным становилось за нее стыдно.
Донья Брихида, в отличие от Тересы, была убеждена, что муж всех поставит на место. И вместе с ней отправится за Марио, чтобы привезти его домой, выгнав, само собой разумеется, этих двух самозванок, которые решили воспользоваться удобным случаем. Уж он-то найдет на них управу.
Надгробие
Небо сделалось свинцовым и закрылось темными тучами – из-за них закат наступит раньше. Первые капли упали мне на щеки, и я быстрым шагом направился к фонтану «Рыбы», понимая, что если не потороплюсь, то попаду под ливень, а мне вовсе не хотелось, чтобы промокла записная книжка Хеновевы, которую я заботливо уложил в папку. Подняв воротник куртки до ушей, чтобы защититься от ледяного ветра, – если так пойдет дальше, может и снег выпасть, – я поднимался вверх по улице к часовне, чтобы добраться до машины. В голове у меня крутились все события сегодняшнего утра. Я был уверен, что то, что Эухенио рассказал зятю, – то, из-за чего Землекоп так резко изменил свое отношение ко мне, связано с Мерседес или Андресом. Я сгорал от желания узнать, что же сказал старик.
История парочки с фотографии оказалась не просто интересным, но, я бы сказал, интригующим сюжетом. Очень необычным было и то, что после стольких лет безвестия месяц назад останки Мерседес внезапно оказались на мостолесском кладбище. Я подумал, что нужно позвонить в мастерскую и спросить, нет ли у них дополнительной информации о надгробии для Мерседес. Моя голова кипела от переизбытка информации. Я оплатил парковку, сел в машину и посмотрел на телефон, чтобы выяснить, есть ли в паркинге связь. Затем набрал номер мастерской.
– Здравствуйте! – сказал я мужскому голосу в ответ на его дежурное «Художественная мастерская «Мостоленсе», слушаю». – У меня такой вопрос: могильщик старого кладбища Мостолеса дал мне ваш телефон и сказал, что вы занимаетесь изготовлением надгробной плиты для усопшей по имени Мерседес Манрике Санчес.
– Секундочку, пожалуйста.
Я нетерпеливо ждал, глядя сквозь лобовое стекло.
