Доспехи света - Кен Фоллетт
— То, что надо, — сказала она.
— Наша Сэл, — произнес Джардж. Он смеялся и плакал одновременно.
Он дал хозяйке монету, и та унесла стакан.
— Я ведь разделалась с Уиллом Риддиком, да? — спросила Сэл у Джарджа.
Он рассмеялся.
— Еще как.
— Кто-нибудь видел?
— Все были слишком заняты, уворачиваясь от тех баржевиков.
— Хорошо. Что сейчас происходит?
— Судя по звукам, все успокаивается.
Сэл прислушалась. Она слышала, как кричат женщины и мужчины, иногда сердито, но это не было похоже на бунт: ни воплей, ни звона разбитого стекла, ни звуков разрушения.
Она свесила ноги и поставила их на пол. Снова закружилась голова, и снова это быстро прошло.
— Надеюсь, с Джоан все в порядке.
— Последний раз, когда я ее видел, она всех успокаивала.
Сэл оперлась на ноги и почувствовала себя хорошо.
— Выведи меня через заднюю дверь, Джардж, чтобы я могла прийти в себя.
Он обнял ее за плечи, поддерживая, а она обхватила его за талию. Они медленно вышли через заднюю дверь во двор. Они прошли мимо открытой двери сарая.
Сэл охватил сильный порыв. Она повернулась к Джарджу и обняла его обеими руками.
— Поцелуй меня, Джардж, — сказала она.
Он склонил голову к ее и поцеловал с удивительной нежностью.
Прошло больше трех лет с тех пор, как она так целовалась с мужчиной, и она поняла, что забыла, как это хорошо.
Она прервала поцелуй и сказала:
— Я пила бренди, от одного моего дыхания можно опьянеть.
— Я пьянею, просто глядя на тебя, — сказал он.
Она всмотрелась в его лицо. В его взгляде была нежность.
— Я недооценивала тебя, Джардж, — сказала она, а затем снова его поцеловала.
На этот раз поцелуй был страстным, сексуальным. Он коснулся ее шеи, груди, а затем просунул руку ей между ног. Она почувствовала прилив желания и поняла, что в следующие несколько секунд он захочет войти в нее, и она тоже этого захочет.
Она оттолкнула его, оглядела двор и сказала:
— В сарае.
Они вошли внутрь, и Джардж закрыл дверь. В полумраке Сэл разглядела пивные бочки, мешки с картошкой и скучающую лошадь в стойле. Затем она оказалась спиной к стене, а Джардж задирал ей платье. Рядом с ней стоял деревянный ящик с пустыми бутылками, и она подняла ногу и поставила на него. Она была вся мокрая внутри, и он без усилий вошел в нее. Теперь она вспомнила, как это было приятно, чувствовать себя наполненной таким образом.
— Аах, — сказал он, и его голос задрожал.
Они двигались вместе, сначала медленно, потом быстрее.
Конец наступил быстро, и она укусила его за плечо, чтобы не закричать. Затем они застыли, обнявшись, прижавшись друг к другу. Через несколько мгновений она снова начала двигаться, и через секунды почувствовала, как спазмы удовольствия возобновились, на этот раз острее.
Это случилось в третий раз, а потом она слишком вымоталась, чтобы стоять, и, разорвав объятия, опустилась на пол, где и сидела, прислонившись спиной к стене сарая. Джардж рухнул рядом с ней. Переводя дыхание, она заметила, что он потирает плечо, и вспомнила, как укусила его.
— О нет, я сделала тебе больно? — спросила она. — Прости.
— Тебе не за что просить прощения, клянусь, — сказал он, и она хихикнула.
Она заметила, что лошадь смотрит на нее с праздным любопытством.
Где-то рядом раздался общий крик толпы, и Сэл вернулась в настоящее.
— Надеюсь, с Джоан все в порядке, — сказала она.
— Лучше пойти посмотреть.
Они встали.
У Сэл снова закружилась голова, но на этот раз от секса, и она быстро пришла в себя. Тем не менее, она держалась за руку Джарджа, пока они обходили таверну и вышли на набережную.
Они оказались в задних рядах толпы, смотревшей в сторону реки. Сбоку стоял небольшой отряд Ширингского ополчения в форме и с мушкетами, но с видом бунтарским и угрюмым. Уилл Риддик сидел на пороге, и кто-то осматривал его затылок. Очевидно, его люди так и не решились атаковать. В некоторых городах, слышала она, ополчение и вовсе переходило на сторону бунтующих домохозяек и помогало им воровать еду.
Баржевиков нигде не было видно.
Впереди, стоя на чем-то, кричала Джоан.
— Мы не воры! — кричала она. — Мы не собираемся воровать зерно!
Толпа недовольно роптала, но продолжала слушать, ожидая, что она скажет дальше.
Джардж и Сэл протиснулись вперед. Зерно было выгружено с баржи, и Джоан стояла на груде мешков.
— Я говорю, кингсбриджские пекари могут купить это зерно — по цене, которая была до войны, — кричала Джоан.
— Какой в этом смысл? — тихо спросил Джардж. Но Сэл догадывалась, к чему клонит Джоан.
— При условии, — добавила Джоан, — при условии, что они пообещают продавать четырехфунтовую буханку по старой цене — семь пенсов!
Толпа это одобрила.
— Любой пекарь, который попытается нарушить это правило, получит визит… от нескольких кингсбриджских женщин… которые объяснят ему… что он должен делать.
Раздались одобрительные возгласы.
— Найдите кто-нибудь мистера Чайлда. Он не мог уйти далеко. На нем желтый жилет. Скажите ему, чтобы пришел и забрал свои деньги. Это будет не так много, как он заплатил, но лучше, чем ничего. А пекари, пожалуйста, стройтесь здесь, с деньгами в руках.
Джардж с изумлением качал головой.
— Моя сестра, — сказал он. — Единственная в своем роде.
Сэл забеспокоилась.
— Надеюсь, у нее не будет из-за этого неприятностей.
— Она помешала толпе украсть зерно — судьи должны бы ее наградить!
Сэл пожала плечами.
— С каких это пор они справедливы?
Несколько кингсбриджских пекарей протиснулись вперед. Появился желтый жилет Сайласа Чайлда. Началось обсуждение, и Сэл догадалась, что речь идет о точной цене бушеля зерна три года назад. Однако, похоже, вопрос был решен. Деньги перешли из рук в руки, и подмастерья пекарей начали уходить с мешками зерна на плечах.
— Ну, — сказал Джардж, — похоже, все кончено.
— Не будь так уверен, — ответила Сэл.
*
На следующий день, на малом суде перед мировыми судьями, Джоан обвинили в бунте — преступлении,
