Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён
– Я жена вашего величества. Мне нужно назвать другие причины?
– Будашир тоже моя жена, но она живет в другом месте и водится с другими мужчинами. Почему ты не уходишь от меня, если я не проявляю к тебе ласки и не питаю чувств? Если даже не стараюсь удержать твое сердце, почему, Есыджин?
– Безмерно благодарю за еще одно напоминание об этом, – покраснев от унижения и стыда, отвернулась она, больше не в силах находиться там. – Если ты думал, будто я так долго оставалась здесь, потому что у меня к тебе чувства, могу уверить, что ты ужасно ошибаешься, Иджил-Буха. Ты, должно быть, считаешь, будто все в мире от тебя без ума. Но я здесь ради того, чтобы своими глазами увидеть твой жалкий и одинокий исход!
Она шумно открыла дверь, и Вон усмехнулся ей в спину.
– Так все же: зачем ты пришла на самом деле?
– Ой, даже не знаю! Тебе наплевать на собственных сыновей!
Есыджин разъяренно удалилась из кабинета, Вон вдруг ахнул и кивнул головой. Словно когда-то позабыл, что у него есть сыновья, а теперь вспомнил. Вздохнув, он вновь посмотрел в окно. В саду, прежде полном густой листвы, теперь стояли одинокие деревья, от которых остались одни лишь серые ветки.
– Исход…
Бусина в рукаве знакомо забренчала, ударившись о его ногти. Украшенная кораллом и янтарем, она долгое время находилась у него в руке и привычно лежала на ладони.
– Неужели ты не придешь, чтобы увидеть мой жалкий и одинокий исход? Даже из ненависти, раз меня не любишь? Сан… – хрипло прошептал Вон, глядя на деревья, чьи ветви переплелись. Он не замечал этого, пока ветви покрывали пышные листья, но голые деревья выглядели так, словно в слезах тянули друг другу руки, чтобы обняться.
– Добро пожаловать, – поприветствовала Сонхва распахнувшего дверь гостя, и тотчас улыбка ее исчезла. Молодой человек лет двадцати пяти, напротив, слабо улыбнулся при виде нее и быстро уселся за столик в углу.
– Кувшин спиртного и тарелку овощей, пожалуйста, – заказал он, взглянув на Сонхву, которая стояла поодаль, скрестив руки. Она отвернулась, громко фыркнув, и тогда он вытащил монеты из рукава и с бренчанием опустил их на стол. – Я не прошу бесплатно. Сегодня я принес.
– Ты же понимаешь, что дело не в деньгах? – Не переставая хмуриться, она принесла спиртное и с грохотом опустила его на стол. Пригубив напиток, он довольно улыбнулся.
– Сладко и освежающе! Я пришел, как только получил деньги, потому хотел выпить его. Пикантный аромат имбиря и корицы, сочетаясь со сладостью и мягкостью груши и меда, создает глубокий и насыщенный, по-настоящему изысканный вкус. Такое можно отыскать лишь здесь!
– Думаешь, скажешь это и тебе здесь будут рады? Пей и проваливай. Не отнекивайся и не рыскай тут взглядом.
– К-кто рыскает? Я-я пришел, потому что мне очень захотелось выпить.
Избегая пристального взгляда Сонхвы, он поглощал алкоголь большими глотками. Звали молодого человека Сунь Жуминь, и был он китайцем народности хань, сочинявшим цзацзюй[93]. Некоторые из его предков занимали довольно высокое положение, однако, поскольку они были ханьскими выходцами из Южной Сун, относились к ним с пренебрежением, и Сунь Жуминь даже мечтать не мог о том, чтобы сдать экзамен для поступления на государственную службу и стать чиновником. Поэтому, как и многие литераторы того времени, он желал прославиться созданием популярных цзацзюй и романов, однако пока оставался неизвестным автором, который написал несколько пьес и поставил их на сцене, но не создал ничего громкого.
– Если будешь просто сидеть здесь и пить, вместо того чтобы писать, как станешь известным? – насмехалась Сонхва.
Он тотчас вздернул голову. Его сухое лицо, казавшееся тонким и моложавым, преисполнилось решительности.
– Дни насмешек надо мной сочтены. Когда я закончу историю, над которой работаю сейчас, стану настолько знаменит, что вы шлепнетесь от удивления. У меня в голове сюжет произведения, которое будет впечатлять сильнее Гуань Ханьцин[94] и Ван Шифу[95].
– Толку от того, что оно у тебя в голове? Руками надобно писать.
– Прежде чем история будет записана руками, она должна переполнить голову, – достал из-за пазухи тонкую тетрадь размером с ладонь и кисть Жуминь. Крошечные записи были разбросаны тут и там по тетради, которую он раскрыл на столе. – Обычно я сперва представляю персонажей: характер, привычки, внешность, любимые фразы и блюда. Когда их очертания проясняются у меня в голове, я понимаю, как им встретиться, расстаться, рассориться. Мужчину я уже описал в подробностях. Он красивый и талантливый конфуцианский ученый, который отправляется из провинции в столицу, чтобы добиться успеха, но он рожден не в ту эпоху, поэтому его никто не понимает, вот он и несчастен. Пока он пытается алкоголем утешить ноющую душу, на него брюзжит свирепый владелец постоялого двора, где мужчина остановился. Однако он вежлив, поэтому молча сносит критику и насмешки, посвящая себя писательству…
– Так, а ну-ка! – воинственно положила руку на талию слушавшая его Сонхва. – И с кем ассоциируется этот владелец?
– Я представляю его так ясно, словно он стоит передо мной. Его китайский плох, но ругательства он использует очень точно. Каждое слово, что вылетает у него изо рта, разрывает в клочья сердца тех, кто их слышит. Он очень могущественный. Хоть и не главный герой, а все равно силен.
– А главный герой, значит, красивый и талантливый в писательстве мужчина, которого хозяин притесняет?
– Он действительно идеален, у него совершенно нет недостатков. Когда я представляю его, образ в голове представляется мне очень ярко. Он словно мой двойник или даже я сам!
– Если будешь писать только самое очевидное, театральные труппы с тобой работать не станут.
– Да ты послушай! На родине мужчина оставил возлюбленную. История начинается с того, что она приезжает в столицу, чтобы его найти. После долгих поисков у нее получается добраться на постоялый двор, где мужчина остановился, но злой владелец обманывает ее и не дает героям встретиться. Он лжет, якобы мужчина не может расплатиться с игорным долгами и находится под стражей, угрожает не отпустить девушку, пока та не вернет все деньги. Владелец намеревается безжалостно принуждать ее к работе, а после продать другому мужчине.
– Кто кому угрожает? – широко распахнув глаза, зарычала Сонхва, и Жуминь вскинул руку, прячась от ее взгляда.
– Это выдуманная история! Не знаешь разве, что чем бесчеловечнее отрицательный герой, тем сильнее он нравится людям? Чтобы все были добры к главным героям, злодею нужно мучить их вдвое сильнее. Почему ты смотришь на меня так злобно? Я тебя чем-то уколол?
– Если какая-нибудь девушка приедет в Тэдо, чтобы найти тебя, я поведаю ей о твоем истинном лице. Уйдет отсюда без всякой лжи и угроз. Проблема в том, что такой девушки нет.
– Так и есть, проблема именно в этом… – вдруг поник плечами и уронил голову набок Жуминь. – Главная героиня выглядит неестественно. Поэтому история не развивается как должна и просто стоит на месте.
Увидев, как он растерял всю энергичность, Сонхва почувствовала, что зашла слишком далеко, и прижала ладонь к губам, плевавшимся ядом. Ее голос слегла смягчился.
– Что тут сложного? Ей достаточно быть красивой, доброй и невинной. Такие и есть героини в цзацзюй.
– Ты говоришь так, потому что не знаешь о главной героине. В красивой и доброй девушке нет очарования. Поэтому героиня моей истории не из тех, кто терпит тяготы и невзгоды в ожидании спасения, – она точная противоположность. Эта девушка побеждает злодея, спасает мужчину и помогает ему прославиться на весь мир.
– Так вот какую девушку ты желаешь. Даже не думаешь добиваться чего-то своими силами, а просто ждешь, пока в этом помогут другие. Всерьез думаешь, будто сможешь написать из этого что-то стоящее? Приди в себя!
Когда голос Сонхвы вновь стал резким, Жуминь спешно схватил ее за рукав.
– Нет, героиня, которую я изобразил изначально, была не такой, а красивой и доброй, как и сказала, терпела угрозы и противилась завлечениям, пока не появился ее возлюбленный, добившийся успеха. Но из-за здешней молодой девушки образ,
