Полонное солнце - Елена Дукальская
– А я сказала, не буду более штопать, Феодор! На тебе все горит! Третью рубаху прожег, поганец. Учти, ещё одна дыра, и я хозяину пожалуюсь!
Тут же послышался испуганный ответ:
– Нет! Дора, пожалуйста, не говори ему! Я не нарочно, клянусь! Прошу тебя! Он меня к Молчану отправит! Достанется мне!
– И поделом тебе! Впредь аккуратнее будешь!
– Дора, умоляю! Не говори хозяину, прошу! Я тебе пирог сладкий испеку. Твой любимый!
– С ягодами?
– Да!
– Хорошо, не скажу. Так и быть.
Юн засмеялся невольно. Поместье жило своей весёлой и одновременно грустной жизнью, которая крутилась водоворотом, выталкивая время от времени на поверхность чью-то судьбу. Невидимая Дора пугала какого-то Феодора и получала сладкий пирог за молчание. Тот же Феодор прожег неосторожно рубаху и боялся гнева хозяина. Кругом все жили своей жизнью, огорчаясь и радуясь, и лишь один Юн сидел в подвале, дожидаясь решения своей участи. Сейчас вернётся хозяин, и он будет злой, потому что у него что-то случилось с лошадью. Скорее всего, её отравили. Юн уже видел такое в школе господина Линя.
Один из прислужников возненавидел за что-то другого и подсыпал ему отраву в кружку с травяным настоем. И у того точно также шла пена изо рта, и он бился в падучей, покуда не умер. А убийцу забрали пришедшие стражники и увели. Линь тогда долго сердился, что не сумел распознать злодея.
И вот сейчас явится новый хозяин, тоже кипящий гневом от того, что у него убили лошадь, и ему будет все равно, на ком сорвать этот гнев. Вернее, не все равно! Потому как Юн подойдет для такого едва ли не лучше других. Так что спастись не удастся. Ну, почему этот мир так погано устроен, что справедливости от него ждать не приходится? Может, все-таки нарушить свое слово и сбежать? Сколько можно терпеть этакую напасть? Юн медленно поднялся на ноги и осторожно подошёл к стене.
*
Веслав с Гораном бродили по виноградникам, вспоминая Сторожку, свою прошедшую молодость, и обсуждая план спасения пропавшего сына воеводы. Веслав понимал, что дело может оказаться весьма трудным, и помощь Горана могла бы сделаться сейчас весьма кстати. Но его пугало то, что молодой ратник этот пропал бесследно, и не ясно было, на какой части пути это произошло? Там попадались просто непроходимые леса и жуткие топи, в каких он мог сгинуть так, что даже и следов от тела не останется. Кроме того, кто сообщил князю о том, что его взяли ордынцы в полон и свезли для продажи в Каффу? Да продать его там можно было задорого, он умелый ратник, бесстрашный боец, почти не знавший поражений, Веслав хорошо знал его. Но вот норова он вовсе не покладистого, на язык весьма не сдержан, и в драках никогда не терялся. А ну, как убили его? Впрочем, не стоит покуда судить да рядить. Надобно делать дело. И не останавливаться. Ежели сам князь просил помочь и болел за него душою, стало быть дело это того стоило. И раздумывать над ним не след, надобно исполнять.
Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, висело, лениво озирая окрестности, и его длинные жаркие лучи качались на листьях. Белесое, колючее солнце Таврии, казалось, насквозь прожигало спину.
Веслав вспоминал, в какую непогоду уезжал из дома. Ранняя весна в Новгороде, это что-то, похожее на зиму в Таврии. То шёл снег, сыпался из тяжёлых, ещё по-зимнему ненастных туч. То облака расходились, делалось тепло и ясно, а затем принимался поливать землю холодный дождь. На подъезде к Таврии, Веслав выбросил свой кафтан, насквозь пропитанный влагой и воняющий непросохшими тряпками и потом, отправил туда же и шапку, какая скособочилась так, что уже не лезла на голову и вся пропахла мокрой шерстью. Ещё кое-как держались сапоги, штаны он штопал на постоялых дворах трижды, в итоге купил на каком-то базаре новые. Лишь с рубахой, покуда, ничего не произошло. А ещё несколько быстрых стычек с ордынцами, что чуть не стоили ему жизни. И все из-за каких-то молодых олухов, один из которых сидел сейчас в подвале… Черт! Веслав, занятый мыслями о лошади и составляя план поисков пропавшего горемыки, какой едва ли стоил того, чтоб о нем так пеклись, неожиданно вспомнил о своей нечаянной находке и посмотрел на Горана:
– Гато удалось отыскать кошель, скажи мне?
– Подозреваю, что он и не думал его искать, и сейчас дожидается, когда твой мальчишка во всем признается. Он упрямый дурак, и станет гнуть свою линию, даже если его ткнуть в монеты его длинным носом.
– Замечательная мысль, Горан. Именно такое я тебе предлагаю сейчас и сделать! Уверяю тебя, ты не пожалеешь.
И он потянул Горана за собой в сторону дома.
Двое прислужников неподалеку чинили позорный столб, что покосился от недавнего сильного ветра во время грозы. Увидев хозяина, они бросили работу и низко ему поклонились. Столб почти не использовался по прямому назначению при Горане. Калерия не выносила публичных наказаний, испытывая после лицезрения подобного головные боли и почти лишаясь чувств от такого, считая подобное варварством. Горан уважал слабости тетки, лишь в редких случаях отправляя провинившихся к Молчану на конюшню. Но все одно приказывал содержать подобное средство устрашения в приличном состоянии. На всякий случай. Чтоб рабы не забывались. Глядя на низко склоненные перед ним головы, он поморщился, оглядывая столб, махнул рукой, и слуги вновь принялись за работу.
Веслав ухмыльнулся, наблюдая это, и пошагал по направлению к дому. Горан последовал за ним. Им навстречу от входа в подвал кто-то шел, накинув на голову капюшон, несмотря на жару. Человек двигался быстрым шагом по направлению к виноградникам. Веслав замер, схватив Горана за руку. Они неминуемо должны были столкнуться, но тут неизвестный неожиданно свернул в сторону и растворился среди кустов и деревьев.
– Ты видел?
– Да. – Горан смотрел на Веслава тревожными глазами. – Я не понял, кто это…
– Я тоже… Он сокрыл лицо под капюшоном. И шел со стороны входа в подвал…
– Может, человек из кухни?
– У меня в кухне нет людей этакого роста. Этот невысок и движения его резки. В кухне все повара могут легко дать отпор, ежели на них нападут. Может, кто-то из
