Полонное солнце - Елена Дукальская
Веслав мощной рукой сгреб его кудри и быстро провел по ним острым, будто бритва, кинжалом, и они печально посыпались на пол. Юн стоял, опустив голову. Он не знал, сколь много срезал хозяин, пока голос не подал Горан:
– Мало взял! Они у него все одно длинны остались. Только теперь не до пояса, а до середины спины. Побрил бы башку ему, да и все! Зато вшей не нацепляет!
– Их у него и так нет, сам убедись. А лысый куда хуже, тогда все время брить придётся, а мне не с руки. Стану я с ним в дороге возиться! На черта мне это надо?
– Ну, как знаешь. – Горан снисходительно согласился, разглядывая Юна, какой вздохнул с видимым облегчением. Веслав ухмыльнулся, заметив это, и хлопнул его своей мощной ладонью по плечу, решив, видать, так на свой лад успокоить:
– Не трясись, волоса не зубья, отрастут! Слишком длинные у нас только бабы носят, а мужики, ежели хотят, то примерно так, как ты. Да прибери их, чтоб зря не лоснились. Погодь до вечера, я тебе шнурок сплету. Им и перевяжешь.
Он и впрямь сплел красивый прочный шнурок для волос и отдал Юну, наказав собрать волосья в одну прядь, как и было до этого. Тот повиновался.
Принесли ужин. Юн отчаянно страшился этого, боясь, что внутри вновь все заболит от количества еды, но Веслав был непреклонен, заставив его проглотить несколько ложек теплой каши. Юн давился ею, хоть и хотел есть. Хозяин смотрел на него безотрывно и погрозил кулаком, видя, как он дрожащими руками возит ложкой, размазывая варево по тарелке. Пришлось съесть все. Каша оказалась вкусной. Он давно такую не ел. Ночью он заснул сразу, едва голова коснулась подушки, после долгого времени голода и холода, нутро наполнилось едой, как того следовало, и он легко уснул, не успев даже пожелать хозяину спокойной ночи и поинтересоваться его нуждами.
Ночью Веслава разбудил какой-то грохот. Странная тень зашевелилась подле стены, и он, не разобравшись, запустил в неё сапогом. Тень ахнула. Затем в неё полетел второй сапог, а следом деревянная миска и глиняный стакан. Все они исчезли в полной тишине, не издав ни звука. Распахнулась дверь, и в комнату ввалился полуодетый Горан с подсвечником в одной руке и кинжалом в другой:
– Что тут у вас? – Крикнул он и повернулся к стене. Подле неё, прижавшись спиной, стоял Юн, испуганно вытаращив глаза. В руках он держал, судорожно сжимая пальцами, тарелку и стакан, а под мышкой у него были зажаты сапоги. Рядом валялась задетая им масляная лампа.
– Прости, господин Веслав. – Тихим голосом произнёс он. – Я случайно.
– Ты куда это собрался, тать? Да ещё посередь ночи? Бежать удумал, никак?
– Нет, господин, я… Я просто хотел. Я…
И тут Веслав все понял:
– Сапоги верни, ушкуйник! И остальное тоже! Живо!
Парень отлепился от стены и медленно побрел к нему. Дошёл, встал, повесив голову, и протянул вещи.
– Поймал, никак?
Юн кивнул.
– В темноте? Как углядел-то?
– Я на шум…
– На шум? Не верю! Как можно в темноте летящий сапог по шуму узнать, да руками схватить. Что-то ты, парень, плетешь мне тут.
Юн вскинул голову:
– Клянусь, господин Веслав!
– Не клянись, тебе нечем, раб простой! Клянутся честью, а где она, честь твоя? В яме позабыл?
Юноша потупился. Щеки его покраснели, и он замолк, сжав руки в кулаки. Веслав одобрительно хмыкнул. Стало быть, сказанное парня задело. Славно. Не квашня перед ним стоит, а характер. Стержень, видать, какой-никакой, а имеется. Не все ещё в нем рабство по стенками размазало, а кое-какое достоинство еще осталось. И то хорошо.
– Лампу-то почто уронил? Сапоги, стало быть, во тьме услышал, а лампу не углядел, да погубил походя! Как так? А лампа-то дорогая, небось, скажи Горан?
Юн спал с лица. Его вина все явственнее проступала на поверхности, а к ней могла добавиться, ежели его сейчас по нужде не отпустят, и другая, пополам с позором. Юн замер.
Веслав оглядел его внимательно, вздохнул и произнес:
– Ступай покуда, да свечу запали и с собой возьми, а то заблудишься, неровен час. Нужное место хоть запомнил, где здесь?
– Запомнил, господин Веслав.
– Да шагай потише, смотри, весь дом перебудишь.
Парень кивнул, зажег лишнюю свечку, сжал ее в ладонях и споро выскочил за дверь. Веслав усмехнулся, укладываясь обратно в постель, а Горан, произнес довольно:
– Ладно, опасности нет, буря миновала, пойду, покуда. Спать хочу, мочи нет. С постели меня подняли, думал, сердце разорвётся от страха. Грохотало так, что я испугался, решил крыша рухнула. – И с этими словами он побрел к себе. Скоро все стихло.
Веслав ждал. Горан поведал ему, что мальчишка два раза пытался сбежать, один раз от родственников его прежнего хозяина, а в другой раз от самого Горана. Новых хозяев он себе не хотел. Сейчас он тоже мог решиться на побег, объяснив все ночным походом в нужное место. Кто знает, что он задумал? Парень, судя по виду, умный да отчаянный. Своего не упустит. И, ежели задумал сбежать, то сбежит непременно. Нельзя ему позволять такое сделать. Побег карается весьма сурово, мальчишка такого не заслужил, потому надо смотреть в оба.
Время шло. Парня все не было. Где-то в отдалении лаяли собаки и вновь раздавались дальние раскаты. Веслав тяжело вздохнул и поднялся, нашаривая сапоги. Он поймал себя на том, что не хочет, чтобы Юн сбежал от него. Мальчишка понравился ему своим гордым независимым нравом. И смелостью…
Когда Веслав совсем уже, было, собрался выходить на поиски, дверь скрипнула, и Юн показался на пороге, пытаясь осторожно проскользнуть незамеченным на свое место.
– Что так долго? – Веслав строго нахмурился, отчего голос его сделался особенно хриплым и колючим.
Юн остановился подле своей кровати, не решаясь сесть на неё.
– Ну? Чего уста замкнул? Отвечай, когда просят. Никак хвороба нутряная скрутила?
Парень покачал головою из стороны в сторону и вздохнул тяжело. Слова правды никак не выходили у него изо рта, не проговаривались. Он считал, что новый хозяин не примет его глупое объяснение и рассердится. Но выхода все одно не было. Пора было сдаваться.
– Я на звезды смотрел, господин Веслав. Чуток только. И все.
– На звезды? – Веслав в удивлении
