Близко-далеко - Иван Михайлович Майский
— Но ведь не я один был в ресторане «Египет», сэр, — возразил Фрай.
— Да-да, конечно, не вы один! — согласился полковник. — Но генерал выразился так: «Если этот кружок нашей «золотой молодежи» не успокоится, я вынужден буду разослать всех по фронтам». М-дэ… Это точные слова его превосходительства… М-дэ… Во всяком случае, теперь вы предупреждены, и остальное зависит от вас.
Лейтенант Фрай был обижен и расстроен. «Почему мне так не везет? Почему я родился в такое неудачное время? — думал он. — То ли дело мой папаша! Когда ему было двадцать пять лет, мир был совсем иным. В нем царил порядок. А теперь?..»
И лейтенанту стало даже жаль себя.
— Это все от большевиков, сэр! — вырвалось у него невзначай.
— То есть, что именно от большевиков? — с недоумением спросил полковник.
Лейтенант, внезапно оживившись, продолжал:
— Вы думаете, сэр, я не сознаю, что иногда допускаю излишества? Очень хорошо сознаю! Но, видите ли, сэр, жизнь теперь стала такой ненадежной… Сегодня я сын банкира, а завтра мне, быть может, придется камни таскать… Ну вот, как вспомнишь про это, такая иногда злость возьмет! И хочется себя показать сейчас, немедленно… Крути, верти вовсю, пока можно! Хоть день, да мой. Тут легко и глупости наделать…
Начался служебный день. Приходили люди, приносили бумаги, звонили телефоны, принимались приказы, отдавались распоряжения. И, как назло, все это были неприятные дела.
«Несчастный день!» — думал полковник, вспоминая осликов, преградивших ему дорогу.
В третьем часу курьер доложил, что пришли трое русских, которые желают видеть полковника.
— Какие русские? — удивился Мекензи и затем, обратившись к Фраю, сказал: — Будьте добры, выясните, в чем там дело.
Фрай вышел и минуту спустя сообщил:
— Это два русских военно-дипломатических работника… С одним из них жена… Едут из Москвы в Швецию кружным путем. Вы примете их, сэр?
Первой мыслью полковника было отказать. Он даже проворчал:
— Разъезжают… Сидели бы лучше дома да защищали свой Сталинград!
Но потом его разобрало любопытство… «С одним из них жена… Советская дама!» Мекензи никогда еще не приходилось сталкиваться с «советскими дамами». Какие они?
И чуть игривым тоном он спросил лейтенанта:
— Интересная?
— Н-да… Недурна, пожалуй, но не в моем стиле.
— Хорошо, я их приму, — решил полковник.
Петровы и Потапов вошли, вежливо поздоровались и сели в предложенные им кресла. Степан предъявил документы и затем изложил цель посещения.
— У нас к вам две просьбы, — суммировал он свои объяснения. — Во-первых, дать нам возможность поскорее двинуться дальше, а во-вторых, рекомендовать нам подходящий отель, где мы могли бы остановиться.
Спокойствие и деловитость Петрова произвели благоприятное впечатление на полковника. Таня же ему просто понравилась. «Только слишком уж сдержанна, — подумал Мекензи. — Женщина должна быть женщиной!»
Но все-таки перед Мекензи сидели большевики, а это значило, что их сразу надлежит «поставить на свое место», чтобы не зазнавались.
— Вы просите отправить вас по маршруту Каир—Гибралтар—Лондон, — любезно заговорил полковник, — но, к моему глубочайшему сожалению, это невозможно. Линия на Гибралтар резервирована исключительно для лиц высшего ранга — министров, послов, адмиралов, генералов. Я не вправе пустить по этой трассе человека, чин которого ниже генерал-майора или контр-адмирала. Следовательно… — Тут полковник некстати вспомнил, что только вчера он отправил на Гибралтар майора Хокинса… Да, но ведь майор Хокинс — сын одного из крупнейших судостроителей Англии, а это побольше, чем чин генерал-майора! И, успокоенный таким соображением, он продолжал: — Следовательно, вы не можете воспользоваться маршрутом Каир—Гибралтар—Лондон. Вам придется выбрать несколько более длинный путь. Мы можем отправить вас на самолете в Кейптаун, там вы сядете на пароход, который доставит вас в Ливерпуль, ну, а уж от Ливерпуля до Лондона рукой подать…
«Как прав был наш контр-адмирал! — подумал Петров. — Этот любезный полковник намерен отправить нас именно по большому кругу… Впрочем, посмотрим…»
И Степан сделал попытку сопротивляться. Началась оживленная дискуссия. Аргументы и контраргументы носились, как мячики, между Петровым и полковником. В пылу спора Степан сослался, между прочим, и на то, что путь по большому кругу будет очень утомителен для его жены.
Услышав это, полковник слегка привстал и, галантно поклонившись в сторону Тани, любезно произнес:
— Прошу прощения, но даже ради мадам я не в силах отменить распоряжение высшего начальства.
В конце концов стало ясно, что маршрут по малому кругу исключается. Тогда Петров спросил, когда полковник Мекензи мог бы отправить их на Кейптаун. Мекензи посмотрел сначала в какие-то бумаги, лежавшие на столе, потом глубокомысленно потер переносицу и, наконец, ответил:
— Сегодня у нас восемнадцатое ноября. Полагаю, что вы могли бы вылететь из Каира на юг через неделю, то есть примерно двадцать пятого ноября.
— Как! — не скрыл своего возмущения Петров. — Семь дней мы должны просидеть в Каире?
— Но Каир — очень интересный город, — с улыбкой ответил полковник. — Вы и не заметите, как пролетит неделя. Здесь есть что посмотреть.
Степан, а потом и Таня начали просить сократить срок ожидания, но полковник остался непреклонен. Он ссылался при этом на перегрузку южной линии, на частые аварии самолетов, на недостаток летного персонала и на целый ряд других обстоятельств, которые приводят обычно, когда хотят отказать.
— Что же касается вашей второй просьбы, то… — Тут полковник обратился к лейтенанту Фраю: — У нас ведь, кажется, есть специальный человек, занимающийся устройством проезжающих русских друзей…
— Совершенно верно, сэр! — поспешно откликнулся Фрай и, повернувшись всем корпусом к Петровым, добавил: — Одну минутку… Ваш гид сейчас придет. Я уже вызвал его.
В этот момент открылась дверь, и в кабинет полковника вошла женщина лет двадцати пяти, рослая и самоуверенная. Степан и Таня невольно переглянулись. Женщина, несомненно, была красива, но той обнаженной крикливой красотой, которая точно бросает вызов каждому встречному: черные блестящие волосы, густые брови, яркие, полные губы, большие карие, чуть навыкате глаза, смотрящие дерзко и насмешливо… Стройная фигура была обтянута легким платьем, на ногах желтели туфельки самого последнего парижского фасона. Левую руку украшал серебряный витой браслет. От гида исходил запах сладковато-острых духов.
На лице полковника Мекензи, которому еще не доводилось встречаться с «русским гидом» — это
