Раскольники - Владислав Клевакин

– Преподобный Елеазар поведал! – отозвался Зосим.

– Ах преподобный Елеазар поведал. В грехе города сии погрязли, вот Господь наш Вседержитель их и образумил! – поучающе изрекал Никанор.

– Не слишком ли велика кара, владыка? – усомнился Зосим. – Детишек и матерей за что на погибель Господь обрек?

– А разве родится чистый от нечистого? – в ответ вопрошал архимандрит.

Зосим молча согласился и добавил:

– Да, как видно, владыка, ослица не родит кобылицу.

Никанор одобрительно кивнул.

– Впрок тебе пошло общение с преподобным старцем Елеазаром. Чистое от нечистого отличать стал.

Никанор встал со скамьи и пересел в кресло.

– Не за тем сейчас тебя сюда кликал, отрок. Мудрость Божью и сам обретешь, на то тебе Евангелие и молитвы святые в помощь.

Сделав жест кистью рук, подзывая Зосима ближе, архимандрит перевел взгляд на лик Спасителя.

– Беда у нас! – прохрипел он. – Стрельцы в Филиппову пустынь с рейдом пожаловали.

– А что там? – поинтересовался Зосим.

Никанор закашлялся. Худые посиневшие руки архимандрита пронзил тремор. Никанор крепко сжал панагию на груди. Тремор прошел.

– В Филипповой пустыни у преподобного Елеазара хижина отшельническая. Рядом – могила святого. Холопы наши с деревеньки на другом краю острова к ней крестным ходом ходят на день святого Германа.

– Стало быть, и Елеазар там? – удивился Зосим. – А ну как он в лапы к псам царским попадет? Что будет, владыка?

– Вот и я о том же, отрок. Конечно, на все воля Вседержителя, но и нам Господь право выбора дал. Надо бы вытащить старца Елеазара из рук слуг царевых. Силы в тебе много. Поди, не растерял, сидя в келье за святым учением?

Никанор улыбнулся.

– Не растерял, владыка, – отозвался Зосим.

– Дам тебе в подмогу пять иноков с пищалями, – сообщил архимандрит. – Отбейте Елеазара, да только так, чтобы ни один волос с его головы не упал.

Зосим согласился:

– Это сможем, владыка, не впервой.

Никанор подал руку:

– На подвиг ратный тебе мое отеческое благословение. Верни преподобного Елеазара в обитель, отрок. Век не забуду.

Зосим кивнул.

– Отплатили уже сполна, владыка, – оправдался Зосим. – Не оставили бы в обители, псы царские бы нашли, на дыбу справили.

– Ну, ступай, – кивнул Никанор. – Иноки уже тут, в галерее собрались. Они знают, что делать. За стены мальчонка Макарка выведет и до Филипповой пустыни проводит.

– Ну, где тут ваш больной? – На пороге хижины появился лекарь Андрон.

Одет был лекарь в тот же кафтан, что и стрельцы, только ремня с берендейками для порохового заряда не было. Ни к чему они ему. В правой руке Андрон держал кожаную суму со снадобьями и лекарствами, в левой – деревянный резной посох. Хром был Андрон на одну ногу. В столице Андрон жил в Замоскворечье, и тамошние жители являлись его пациентами все до единого.

По одним слухам, Андрон был из учеников самого Олферия Олферьева, что жил на Казенной улице. Тот самый Олферий имел место лекаря в Аптечном приказе. По другим, Андрон научился врачеванию в Ливонии, что, само собой, для русских подразумевало связь с нечистым. Но слухи то или нет, а в стрелецком войске Андрон имел авторитет. Процент выживавших после его вмешательства был заметно выше, чем у других лекарей. Волохов лично прислал за Андроном своих людей, ссылаясь на волю государеву. Какой уж тут отказ на просьбу боярина. Андрон тяжело вздохнул и ухватился за свой лекарский чемодан.

Сейчас перед Андроном лежал, как утверждал соловецкий люд, святой старец Елеазар. Сухое, изъеденное морщинами лицо, но в то же время, несмотря на возраст, на лице старца лежала печать благочестия, а может, даже и самой святости. Этого не скрыть. Лицо человека само по себе словно излучает доброту и любовь ко всему окружающему, будь ты хоть гад ползучий, хоть птаха малая. И московскому лекарю Андрону с первого взгляда понравился этот тихий пациент, который наверняка воспримет с благодарностью труды лекаря, когда тот поставит его на ноги. Иные пациенты и обложить бранным словом могут, иные и за ножи хватаются. Работа лекаря на Руси зачастую опасна. Народ богомольный, но дикий в большинстве своем, чуть что – за ножи и топоры норовит ухватиться. Это ежели человече мужского полу. С бабами и детьми малыми другая морока. Вечно ноют и причитают.

Осмотрев рану старца, Андрон покачал головой. Караульные стрельцы испуганно переглянулись меж собой. Елеазар не стонал. Лежал, почти не шевелясь, с закрытыми глазами.

Елеазару было все равно, что случится с ним далее. На небе он уже побывал. Все случилось так, как он и представлял себе, окромя того, что его, Елеазара, отправят обратно на какой-то вполне им обозримый срок. Пуля пробила мясо и застряла меж ребер, однако из органов ничего не задела. Но рану нужно было обработать скорейшим образом и извлечь пулю, пока не началось заражение, сепсис. Андрон понимал, что если не сделать это сейчас, то старик не проживет и суток. Среди народа пойдут слухи и кривотолки. А этого никому не нужно. Ни воеводе Волохову, ни уж тем более государю Алексею Михайловичу. Посему, помня строгий наказ воеводы, Андрон приступил к врачеванию.

Тому, что рана была неглубокой и пуля почти застряла меж ребер, у Андрона было только одно объяснение: заряд в пищали был слабый или порох отсырел. Но переносить старца в лагерь было нельзя.

– Вскипятите мне водицы, служивые! – велел Андрон караульным стрельцам, с любопытством взирающим на манипуляции лекаря со своим инструментом. – Да побыстрее! – прикрикнул на них Андрон.

Разложив на столе белую льняную тряпицу со следами огня, Андрон принялся раскладывать на ней свой скудный инструмент: щипцы для раскрытия раны, щипцы с зубчиками, чтобы ухватиться за пулю и извлечь ее из тела. Иглы с нитями, чтобы зашить рану. Бинты для перевязки, вымоченные в уксусе и вине.

Андрон с укором вздохнул. Его забота – умение свое и лекарства на государевых людей переводить, а не на монахов. Монахи при своих монастырях лечились, где отварами травными, а где молитвой святой. Но раз воевода велел, будем лечить и монаха. Андрон воздел глаза к небу, словно ища поддержки и покровительства у небес. Андрону было совершенно наплевать на лежащего в хижине старца, но совершенно не наплевать на свою репутацию лекаря, коя кормила его и его пятерых детишек с женой в Замоскворечье.

Елеазар издал стон и открыл глаза. Лекарь покачал головой и тихо изрек:

– Лучше бы ты, старче, оставался без сознания, все бы тебе легче было. Но раз уж ты очнулся, придется мне тебя вновь отправить в глубокий сон. Может, чего высмотришь,