Полонное солнце - Елена Дукальская
Ей что-то ответил Гато. Но слышно ответа не было, хоть надсмотрщик и обладал весьма зычным голосом.
Веслав и Горан переглянулись в недоумении, и тут Юн вскрикнул, поворотив голову вправо:
– Гляди, господин Веслав! Там что-то случилось!! Могу я посмотреть, может помощь потребна?!!! – И бросился куда-то за дом, позабыв дождаться разрешения. Веслав, качая головой, проследил за ним взглядом.
– Что за черт???? Что произошло-то, что туда даже прачку вашу принесло?!
Не раздумывая более, он отправился следом. Горан тяжело шагал рядом. Им только не хватало сейчас еще одного восстания рабов!
Толпа слуг собралась подле правого крыла дома, волновалась и что-то громко обсуждала. Причитала, чему-то возмущаясь и ругаясь на кого-то, Дора. Растолкав разномастную, тревожно галдящую толпу, в которой уже споро растворился Юн, Веслав понял, что произошло. И мгновенно рассвирепел.
У позорного столба, сжимая его, будто в невольном объятии, стоял несчастный Божан. Весь вид его говорил о том, что ему знатно досталось и произошло это совсем недавно. Ворот рубахи был изодран так, будто его грубо волокли сюда за шиворот, на щеке красовался свежий кровоподтек, сквозь образовавшиеся прорехи в одеждах виднелись новые раны. Руки его, крепко стянутые грубой веревицей в несколько слоев, были сжаты в кулаки и еле заметно дрожали. Он, похоже, с трудом держался на ногах, стоя из последних сил прямо под палящим солнцем. Пот тек с него, лицо было красно, светлые волоса прилипли ко лбу. Подле него возился Тамир, изрыгая проклятья и никак не умея справиться с какими-то хитрыми, сложно закрученными узлами. Они не поддавались.
Подбежавший Юн, бросился, не раздумывая, на помощь, вцепившись в один из узлов и помогая себе зубами. Божан прижался лбом к столбу и шептал им что-то. Слов было не разобрать.
Тамир возился с узлами, продолжая отчаянно ругаться и не замечая, похоже, подошедшего Горана вовсе. Юн, разодрав часть веревки, выплюнул нити и принялся распутывать оставшиеся завитки пальцами. Но хитрые плетения их вновь возникали на пути, создавая очередную преграду. Появление хозяев заставило собравшихся слуг замолкнуть и замереть. Лицо Веслава было сейчас искажено. Длинный нос сделался ужасно похожим на клюв хищной птицы. Он будто бы заострился, добавляя лицу что-то звериное и безжалостное. Божан испуганно дёрнулся, поднимая голову, когда Веслав резким движением вынул из ножен кинжал:
– Дорогу дайте!
И все расступились.
Через мгновения веревицы скользнули вниз, и Божан вслед за ними начал сползать на землю.
Губы его продолжали шептать что-то. Глаза были закрыты.
Юн поднырнул ему под руку, удерживая на ногах, с другой стороны оказался Тамир, быстро подхватив его. Божан застонал.
– Гляди-ка!!!! Как кто-то потрудился над парнем-та!!!! И не говорите мне, кто. Я и сам знаю! И ведь на солнце, гад, поставил, чтоб тому еще и шкуру пожгло. Краснотой вон все подернулось. Ко мне его ведите споро! – Приказал подошедший Молчан, резво распугав замерших слуг, заставив их мигом отмереть и броситься по своим делам. – За что ему хоть досталось-то?
– Все говорят, Гато осерчал на него за что-то! А за что, не знают. Орал так, что на виноградниках слыхать было. Да в доме еще, видать, и покарал люто! А сюда уж таким и приволок. Приковал. И никому подходить не велел! – Крикнул, не оборачиваясь, Тамир, вместе с Юном таща на себе продолжающего что-то шептать Божана. Со стороны дома уже шагала решительно Калерия с двумя, сопровождавшими ее охранными людьми.
За ней еле поспевал Гато, чуть склонившись к ее плечу и что-то горячо ей объясняя. Вид у него был вполне уверенный. Если не сказать возмущенный. Увидев хозяев, он подошел к ним, кланяясь. Веслав глядел на него, уперев руки в бока.
– Я жду твоих объяснений, Гато. – Он принудил себя оставаться спокойным, чуть притушив голос, и лишь медленно краснеющая шея его говорила о том, что гнев его скоро выйдет на поверхность. Руку он положил на рукоять меча, будто готовясь тотчас пустить его в ход. Самоуверенности надсмотрщика от лицезрения подобного вдруг поубавилось.
– Что здесь произошло? И почему ты заставил меня лицезреть столь неприглядную и обидную для меня, как для хозяина, картину? – Губы его при этих словах чуть приподнялись, обнажив зубы, будто Веслав, оскалившись, собирался откусить от Гато солидный кусок.
Гато взглянув на него, замолк сперва со страху, а после решился и что-то произнес негромко.
– Ближе ступай! У тебя голос ослаб будто! Не слыхать ничего!!! – Последовал негромкий и будто бы ласковый приказ. Ноздри Веслава при этом опасно трепетали, а зубы обнажились еще более.
И Гато вдруг неожиданно для себя потерялся, чувствуя, как странный холод, будто змея, поднимается по ногам прямо к коленам. Для поддержки он взглянул на Горана, и неожиданно увидел каменное лицо того. Но он превозмог себя, вновь повернувшись к Веславу:
– Господин, этот мерзавец, твой слуга, испоганил стену в покоях и даже не почувствовал в том своей вины! Я позволил себе сурово указать ему на это, а после привязал к столбу и оставил ждать твоих дальнейших распоряжений.
Когда ты увидишь следы его преступления, ты поймёшь, что я прав во всём! Парень служил Ромэро и несомненно сам теперь одержим дьяволом! Только с его помощью можно было сотворить такое! Только он мог надоумить этого негодяя так поглумиться над честным и праведным домом господина Горана!
Я не сумел глядеть далее на этакое безумие, а потому позволил себе самолично покарать мальчишку. И оставил жариться на солнце, чтобы он в полной мере ощутил, что станется с ним в аду за все его прегрешения! Когда ты все увидишь, господин, ты поймёшь, что в моих действиях не было ни капли самоуправства! Я сказал ему, ЧТО по законам Каффы полагается за порчу хозяйского имущества. Я ни в чем не пошёл против совести, господин. Таков устав для рабов. Я ничего не придумал! Лишь строго следовал ему.
– Что натворил мой слуга? Довольно ходить вокруг да около. Меня не интересуют мотивы твоих поступков, Гато. Меня интересует степень вины моего прислужника, коего ты позволил себе примкнуть к этому столбу без моего тебе на то дозволения!!! И более ничего! Отвечай мне толком, а то ты так косноязычен, что я с трудом продираюсь сквозь дебри твоих глупых словес!
– Он испортил стену в твоих комнатах, господин! – Вновь попытался объяснить Гато, и тут вперёд выступила Калерия, оттолкнув его. Лицо её пылало. Но глядела она на Горана. И тот чуть отступил назад. На всякий случай. Мало ли что. Получать пощёчину от тётки вновь при всем честном народе он
