Полонное солнце - Елена Дукальская
– И у нас, знамо дело, тоже.
– Так вот, многие покупают крепких рабов именно для подобного. Но не простых боев, а таких, которые без всяких правил. Выживают самые сильные и умелые невольники, и они даже могут получить какие-то деньги. Некоторые так выкупают себя, становясь свободными. Но, правда, это бывает редко. Так вот, такого вроде бы никто не одобряет, и отступников ждут всяческие кары, могут даже из города изгнать, ну или казнить. Ну, это ежели, кто упрямый и доходом не поделился. А делиться с отцами города не хотят, те и так едят в три горла. У них отовсюду доход идет, будто с неба им сыплется. Потому бои проходят тайно, на окраине, в стенах заброшенной виллы. Говорят, что она стояла там еще во времена Римских владений. Сильных и крепких рабов воруют или скупают втридорога без разрешения властей, чтоб никто не узнал. За таких невольников и в казну платить ничего не надо. Да и зачем? Живут многие всего ничего. Едва ли не до первого боя. Так на одних налогах разоришься. Вот и устроен тут свой рынок. Черный. Твоего парня вполне могли загрести именно туда, потому мы его и отыскать не можем.
– А в каком качестве мы туда отправимся? Бои поглядеть? Вход за плату, как я понял?
– И довольно солидную. Но оно того стоит, поверь мне.
– Добро, давай завтра навестим их. Юн, ты едешь с нами. Как мой оруженосец.
Юн посмотрел на хозяина:
– Предлог для посещения боев может быть другим, господин.
– И каким же?
– Мы выставим своего бойца, и тогда вход останется без платы. Участие не оплачивается, ведь оно может принести доход. Это я точно знаю, мне Линь про эти бои рассказывал. – Юн с осторожностью глядел на Веслава.
– Какого бойца? Где мы его возьмем?
Молодой человек помолчал, собираясь с духом, а после сказал внезапно охрипшим голосом:
– Разреши мне участвовать, господин Веслав. Я сумею.
Веслав подавился воздухом и закашлялся.
– Юн, там бои без правил, бьются мужи здоровенные, какие через сражения пройти успели! Ты хоть и умелый парень, но теперь ослаб и телесам своим не вполне хозяин! – Произнёс Горан, ошеломленный предложением мальчишки. Юн возмущенно хмыкнул, будто забывшись окончательно или стремясь доказать свою правоту:
– Я завсегда своим телесам хозяин, господин!!!
Веслав прокашлялся и произнёс, недобро оскалясь:
– Ошибаешься, тать! Это я теперь твоим телесам хозяин. И башке твоей дурной тоже! Как скажу, так и будет!
– Но, господин Веслав! Ты мне верить должен. Я сумею!
Веслав шагнул к нему, беря мощной своей рукою за загривок и склоняя его голову пред собою:
– Молчи, поганка, сейчас. И в споры со мной вступать не смей! Позволения своего на такое не дам. Не надейся!
– Я смогу! – Повторил Юн упрямо. Лицо его покраснело слегка.
– Нет, я сказал! И противу слов моих выступать не моги сейчас! И, даже, ежели бы ты и сам был молодцем знатным с кулаками, будто каменья, я бы все одно не позволил, потому как у тебя руки еще не зажили! О чем ты говоришь мне тут, стручок зеленый? Выставить тебя на бой сейчас, равносильно на помост тебе подняться, да на плаху голову уместить! Я не пойду на такое! Никогда! Даже из-за Некраса!
– Господин Веслав! Я сумею отбиться, поверь мне! Ты же сам меня в бою нашем видел!
Но Веслав приблизил свое лицо к лицу Юна и прошипел страшным голосом:
– Рядиться будешь?! Ты кто такой есть, чтобы в спор со мной вступать, огрызок? Еще слово молвить посмей, я тебя на лавку брошу да кнутом отхожу, не пожалею, понял? И даже не думай, что мой запрет обойти сумеешь! А попробуешь – и в самом деле руки тебе отрублю!
Горан кивнул:
– А я помогу.
Юн опустил голову. Спорить было бесполезно, да и чревато – хозяин не на шутку разгневался. Теперь ему невозможно что-то втолковать, слушать он не станет, до того разошелся.
Чувствуя, что навлек своим предложением на себя большой гнев, Юн поклонился и принялся собирать стрелы в колчан, который наконец-то принесли сегодня. Оба хозяина поедали его глазами, и парню стало не по себе. Он понимал, что последнее слово всегда остается за Веславом, и ждал его, но хозяин молчал, возмущенно фыркая. Горан похлопал его по руке, успокаивая и еле заметно покачивая головой.
Юн собрал все под их испепеляющие взоры и теперь стоял, глядя на них исподлобья. Он оказался один против двух этих людей, в их полной власти, и предложение, которое еще некоторое время назад казалось блестящим, теперь выглядело глупым и даже опасным, судя по тому, как на него продолжали смотреть.
А Веслав, в свою очередь, пораженно глядел на парня, готового так легко пожертвовать собой ради дела, которое касалось всего лишь его хозяина, а еще незнакомого ему человека. Смотрел, и с одной стороны готов был убить за это, а с другой – благодарить безмерно, гордиться, и в гордости такой запереть под замок к чертовой матери, чтоб не потерять до времени.
– Гнев уйми, Веслав! – Произнёс Горан очень тихо, чтобы юноша не услышал. – Он у тебя на лице такими красками расписан, ты бы видел! Парень притих уже, погляди сам. Да и негоже сердиться на то, что он добра хотел. А потом, чего ты взъярился-то? Сам же своему князю бойца везешь, стало быть, как приедем, от себя его изгонишь, да другим под волю их передашь. А там, как бог распорядится. Судьбе неизвестной мальчишку отдаёшь, не жалея, так чего теперь страдать? Только предначертанному покориться!
Веславу показалось, что по голове стукнули кистенем, настолько суровыми и правдивыми оказались слова друга. А ведь и правда! Радуясь хорошо выполненному заданию и восхищаясь талантами Юна, он даже не задумался, что сделается в дальнейшем с парнем, какой числится теперь перед всеми невольником, стало быть, судьбу собственную решать не может. Но и в стороне от дел суровых, какие им предстоят, по норову своему остаться не сумеет, да и не захочет. Жизнь свою, какую считает теперь упавшей низко, он не ценит вовсе. Стало быть, все, чем он наделен, может исчезнуть по случаю, погибнуть от чужих рук, едва успев расцвести, и мальчишка уверен, что слёз по нему лить теперь некому. Потому и жалеть себя он не намерен. И, рассуждая так, рискует жизни своей лишиться весьма легко по своей горячности, еще не добравшись до места, какое ему определено. А Веслав-дурак еще сурово отчитывает, ставит на место, и всячески ломает парня
