Доспехи света - Кен Фоллетт

Хорнбим перешел мост, миновал свои фабрики и направился к прядильной фабрике Уотсона. Как и большинство владельцев, Уотсон проводил много времени на производстве, наблюдая за станками и рабочими, и именно там Хорнбим его и нашел. У Уотсона была отдельная контора, отгороженная от шума, и теперь он провел Хорнбима туда.

Уолли был молод. Хорнбим заметил, что если люди и становились диссентерами, то обычно в молодости.

— Надеюсь, та красная пряжа из шелка и мериносовой шерсти, что я для вас произвёл, хорошо себя показала, мистер Хорнбим?

Мериносовая шерсть была мягкой, а шелк делал ее прочнее и придавал легкий блеск. Она была популярным материалом при пошиве женских платьев.

— Прекрасно, спасибо, — сказал Хорнбим. — Вероятно, скоро закажу еще.

— Великолепно. Мы готовы вам ее поставить.

Уолли нервничал, потому что не знал, что его ждет.

— Мы с вами много лет вели дела, — сказал он, — и я верю, что это всегда было к обоюдной выгоде.

— Именно. За последние двенадцать месяцев я потратил у вас две тысячи триста семьдесят четыре фунта.

Уолли был поражен точностью суммы, но сказал:

— И я очень рад этому заказу, мистер Хорнбим.

Хорнбим резко перешел к делу.

— Надеюсь, я могу рассчитывать на ваш голос на предстоящих выборах.

— Хм, — сказал Уолли, выглядя смущенным и немного напуганным. — Как вам известно, Барроуфилд мой единоверец-методист, так что я в трудном положении.

— Неужели? — спросил Хорнбим. — Вот как?

— Хотел бы я проголосовать за вас обоих! — Уолли глупо рассмеялся.

— Но раз уж вы не можете…

Наступила тишина.

— Разумеется, не мне указывать вам, как голосовать, — сказал Хорнбим.

— Очень мило с вашей стороны так говорить.

Уолли, казалось, пребывал в иллюзии, что Хорнбим отступает.

Его пришлось избавить от иллюзий.

— Вы должны решить, что для вас важнее. Ваша дружба с Барроуфилдом или мои две тысяч триста семьдесят четыре фунта.

— Ох…

— Что для вас важнее? Вот какой выбор перед вами стоит.

Лицо Уолли исказилось от муки.

— Если вы так ставите вопрос…

— Именно так я и ставлю вопрос.

— Тогда будьте уверены, что я проголосую за вас.

— Благодарю. — Хорнбим встал. — Я был уверен, что в конце концов мы найдем общий язык. Доброго вам дня.

— И вам доброго дня, мистер Хорнбим.

*

День святого Адольфа был холодным, но солнечным. Площадь была забита до отказа, а предвыборные дебаты стали дополнительным развлечением. Сэл пошла с Джарджем, как всегда, но была встревожена. Он работал на Верхней фабрике Хорнбима, которая была закрыта три дня в неделю, потому что Хорнбим больше не поставлял товар ополчению. Его доход сократился вдвое, и свои выходные он проводил в тавернах. Сочетание безделья и пьянства сделало его вспыльчивым. Его собутыльниками были другие бедствующие ткачи, и они подпитывали недовольство друг друга.

На ярмарке всегда случались мелкие неприятности: карманные кражи, пьянство и ссоры, которые иногда заканчивались драками, но сегодня Сэл ощущала в воздухе большую угрозу. Движение по уничтожению станков разрослось в начале года, начавшись на севере и распространившись по всей стране, и было организовано с такой степенью военной дисциплины, что приводило в ужас правящую элиту. Джардж этому аплодировал.

И еще кое-что ее встревожило. Хотя убийство премьер-министра Персеваля не имело ничего общего с суконной промышленностью, убийца был одержим личной обидой, новость об убийстве была встречена ликованием в некоторых городах. Классовая ненависть в Англии достигла нового пика.

Сэл боялась, что сегодня, когда кандидаты в парламент будут произносить свои речи, начнется бунт. Если это случится, ее главной заботой будет уберечь Джарджа от неприятностей.

Пока они прогуливались среди ларьков, к ним подошел друг Джарджа, Джек Кэмп.

— Пропустим по кружечке, Джардж? — спросил он.

— Может, попозже, — ответил Джардж.

— Я буду в «Колоколе». — Джек ушел.

— У меня нет денег, — сказал Джардж Сэл.

Ей стало его жаль, и она дала ему шиллинг.

— Развлекись, дорогой, только пообещай, что не напьешься, — сказала она.

— Обещаю. — Он ушел.

Сэл увидела, что вербовочный сержант из 107-го пехотного полка устроил свой ларек. Он разговаривал с группой местных парней, показывая им мушкет, и Сэл остановилась послушать.

— Это новейший пехотный мушкет с кремневым замком модели «Лэнд Паттерн», поступающий на вооружение полков, — сказал он. — Длина три фута и три дюйма, без штыка. Известен как «Смуглая Бесс».

Он передал его высокому парню, стоявшему рядом, и Сэл узнала внука Хорнбима, Джо. На него с большим интересом смотрела девушка с фабрики, и через мгновение Сэл вспомнила ее имя: Марджери Рив. Она была хорошенькой, с дерзким выражением лица, и явно имела виды на Джо. Сэл вздохнула, вспоминая свои собственные юношеские томления.

Джо взвесил ружье на руке и вскинул его к плечу. Сэл с усмешкой наблюдала.

— Заметьте, ствол не блестящий, а вороненый, — сказал сержант. — Кто-нибудь из вас, молодые люди, догадается, зачем это сделано?

— Чтобы не чистить его до блеска? — предположил Джо.

Сержант рассмеялся.

— Армии плевать на ваши хлопоты, — сказал он, и остальные парни рассмеялись вместе с ним. — Нет, тускло-коричневый цвет нужен для того, чтобы ствол не отражал свет. Солнечный блик от вашего оружия может помочь французу точнее в вас прицелиться.

Парни слушали, разинув рты.

— Здесь есть вырезной целик, чтобы улучшить прицеливание, и фигурная спусковая скоба, чтобы рука не дрожала. Как вы думаете, какое самое важное качество для мушкетера?

— Хорошее зрение, — снова ответил Джо.

— Это очень важно, очевидно, — сказал сержант. — Но, по-моему, пехотинцу больше всего нужно хладнокровие. Оно поможет вам тщательно целиться и плавно стрелять. Это самое трудное, когда вокруг свистят пули и гибнут люди, но именно это сохранит вам жизнь, когда все вокруг будут в панике.

Он взял мушкет у Джо и передал его другому парню, Сэнди Драммонду, сыну торговца вином.

— Сейчас мы в основном используем готовые патроны, — сказал сержант, — пороховница и мешочек для пуль замедляют дело. Сегодняшний пехотинец может перезарядить и выстрелить три раза в минуту.

Сэл отошла.

У ступеней собора, на расстоянии двадцати ярдов друг от друга, стояли две открытые повозки. Соперничающие политические группы развешивали гирлянды и флаги, готовясь использовать их как трибуны. Сэл заметила Мунго Лэндсмана и