Полонное солнце - Елена Дукальская

И Юн, самую малость приукрашивая, и не терзаясь от того виною, рассказал им про все произошедшее:

– Господин Веслав был так поражен моими умениями, что даже дар речи потерял на целую четверть часа. Только глазами хлопал от восхищения. Сказал, что я меч его заточил так, как в старину принято было, а таких умельцев теперь и нет уже вовсе. Повывелись все. А какие остались – те на вес золота! А, может, и еще дороже!

– И что же теперь? – Феодор, изменяя своему всегдашнему зароку не отвлекаться от работы, тоже уселся на скамью рядом с Тамиром, вытаращив глаза от любопытства. – Что господин Веслав решился далее делать с тобою?

– Сказал, что оруженосец – это первая моя ступень наверх. Покуда первая… А второй он сам лично поспособствует…

– И как? – Спросил кто-то из недр кухни дрожащим от волнения голосом…

– Думаю, быть мне кастелланом Каффы. Не иначе. – Лицо Юна сделалось совершенно серьезно при этих словах. Все уставились на него, открывши рты. Он поглядел на них время. А после не выдержал и рассмеялся весело:

– Да шучу я! Шучу! А вы поверили, что ли?

Тамир, возмущенно фыркая, обнял его за шею, сжимая крепче, чем надо и широко улыбнулся:

– Придушу сейчас зубоскала!!!

Мясо на вертеле потихоньку начало дымиться. И Тамир бросился спасать его.

*

Повозка ехала плохо. Или это унылый прислужник Ромэро не умел ею управлять, как надо? Она тяжело переваливалась на ухабах, заставляя толстого купца подпрыгивать на обтянутом тканью сиденье, как на волнах Понта, отбивая себе зад. Было жарко. Солнце только-только начало опускаться к призрачной кромке над морем, и даже легкий бриз с моря не приносил облегчения. Ромэро обмахивался веером и часто грозил слуге своему страшными карами:

– Божан, вот что ты за дурак, а?! Как ты правишь повозкой, мерзавец?! Ты что, не можешь вести лошадь так, чтобы она не дергалась. Вернёмся домой, я с тобой расправлюсь. Поверь мне, все предыдущие наказания покажутся тебе лаской, по сравнению с тем, что я тебе устрою!!! Из-за тебя я весь в синяках!!!

– Господин, это чужая лошадь и чужая повозка. Мне трудно сразу привыкнуть к ним. Не гневайся.

– Не гневайся? Да я в ярости! Я тебе руки переломаю, вот увидишь! Даже не сомневайся.

А Божан и не сомневался. Он знал, что хозяин обязательно приведет свои угрозы в исполнение, но не потому, что так уж необходимо наказать раба, а потому, что ему это нравится. Ему до дрожи нравилось издеваться над теми, кто не мог ответить.

Он получал какое-то извращенное удовольствие, мучая безответных слуг, всячески терзая рабов. В его доме был оборудован жуткий пыточный подвал, где невольникам ломали кости, выбивали зубы, сдирали кожу с рук или ног. За малейшую провинность их жестоко избивали, а то и вовсе лишали жизни, ибо скрыться от кровожадного хозяина они могли, лишь уйдя на тот свет.

Хуже всего приходилось женщинам, на которых этот толстый боров положил глаз. То, что он и его помощники с ними делали, нельзя было описать словами. Звери, разрывающие свою жертву на куски, показались бы человечнее по сравнению с Ромэро и его друзьями – завсегдатаями его страшного подземелья. И, если каким-то чудом такой несчастной удавалось остаться в живых и даже сбежать, то судьба её была предопределена. Прожить долго после такого не сумела еще ни одна жертва. Все сгинули очень быстро.

Красивые юноши в доме Ромэро подвергались таким же издевательствам. Похотливому купцу, похоже, было все равно, кто перед ним. Возраст несчастных постепенно снижался. Скоро Ромэро и посетителей его подземелья перестали устраивать даже подростки. Издевательства над ними не приносили уже должного удовольствия.

И сейчас купец ехал на встречу с торговцем, который обещал продать двоих "очаровательных" мальчиков, каких он еще в своей жизни не видел. Цену запросили большую, но Ромэро готов был ее заплатить.

Божана трясло. Он не хотел во всем этом участвовать, но не мог отказаться, хотя искушение стукнуть хозяина камнем по голове и выбросить в море, становилось все сильнее. И он лихорадочно соображал, как спасти несчастных.

Встреча была назначена на окраине Каффы, в довольно безлюдной части порта у обломков старой галеры, выброшенной на берег и теперь разрушающейся под воздействием ветра и солнца.

Подъехали еще засветло. Божан спрыгнул на землю и с огромным трудом помог спуститься хозяину, чуть не уронив его.

– Скотина страшная! Ты что, не можешь удержать меня? Безрукий тупица! Мерзавец!

От сильного удара по лицу, Божан чуть не упал. Вытирая разбитые губы, он продолжал поддерживать хозяина, который, обмахиваясь веером, двинулся в сторону берега к паруснику. Оглушительно кричали чайки, взмывая в воздух и камнем падая вниз.

Море играло волнами и искрилось в лучах заходящего солнца. Утопая в песке, хозяин и слуга шли по направлению к кораблю, который израненной громадой темнел на фоне неба.

– А зачем ты назначил встречу здесь, господин? Не легче ли было сделать это в городе, где много людей?

Ромэро повернулся, и второй удар уже сбил Божана с ног. Едва он поднялся, Ромэро произнес, скривившись:

– Не твое дело, негодяй! Много вопросов задаешь!!! Так захотел продавец. Почему бы не польстить ему, может, снизит цену. После поедем в Каффу, подвал в доме уцелел, там и оставим товар. А завтра вернемся. И ты мне поможешь.

– Я? – Божан похолодел. – Но я не смогу, господин! Не смогу!!!

Ромэро обернулся, наклонился к нему и прошипел, глядя в глаза:

– А кто сможет? Почти никого не осталось из тех, кто разделял со мной это удовольствие. И теперь мне плевать, что ты можешь, а что нет. Ты будешь делать то, что я скажу, понял? – И он вновь замахнулся. Божан отшатнулся, и тут на них упала чья-то тень. И он сначала даже не понял, что произошло.

Просто кто-то, оказавшийся у Божана за спиной, схватил его за шею, бросил на колени, а после ткнул головой в песок, заламывая руки за спину. Тут же отчаянно закричал хозяин:

– Кто вы такие?! Оставьте меня! Отпустите! Немедленно! Вы не представляете, кто я!!!

И чей-то странный, приглушенный голос произнёс:

– Ну почему же, Ромэро? Прекрасно представляем!

Божан не узнал голос. Над ним наклонились, приподняли и набросили на голову мешок, а после крепко связали руки.

Тут другой голос произнес:

– Зачем? Он все одно пойдет следом за хозяином!

Божан задрожал. Судя по шагам и по шуршанию одежд, людей вокруг было довольно много. Они негромко переговаривались меж собой, будто