Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

Леви, по своему обыкновению, тихо держался позади. Он сидел, выпрямив спину и сложив руки на коленях. На голове у него была повязана бандана, что мы ему дали в прошлый раз.

– Здравствуйте, мистер Стейнбах, – сказал он со своей обычной сухой официальностью.

Он подрос за то время, что мы не виделись. В голосе зазвучали первые нотки переходного возраста.

– Если захотите, я готов помочь вам по хозяйству, – добавил он.

– Спасибо, что вызвался, Леви, но нынче никакой работы. Бери лучше своего братца и ступайте поздороваться с мисс Лилли. Она вас заждалась. А нам с мистером Дэнтоном надо наверстать упущенное. Давненько мы не виделись.

Рубен выскочил через пассажирскую дверцу и помчался к дому рядом с Мистером Боунсом. Мне так радостно было снова увидеть нашего старого пса. Он сразу же метнулся на край двора и стал щедро облегчаться, помечая там каждое дерево и куст.

Леви вышел из машины куда более сдержанно. Волосы под банданой у него были гладко зачесаны назад, белая футболка заправлена в брюки, так, чтобы ремень Джозефа оставался на виду. Пряжка была отполирована и ярко блестела на солнце. Старые рабочие перчатки Джозефа были заткнуты в задний карман.

– Не надо ли сходить за водой? – осведомился Леви.

– Спасибо, что спросил. Настоящий мужчина. Но нет, у нас воды пока хватает. Иди лучше просто поздоровайся вон с той женщиной в окне.

Лилли наблюдала за их прибытием из дома, давая нам с Дэнтоном возможность пообщаться. Как только мальчики выбрались из пикапа, жена заторопилась на крыльцо, широко раскинув руки и сияя, как весеннее солнце.

Увидев Лилли, Рубен громко запищал, промчался через двор и крепко обхватил ее руками. Леви остался стоять у пикапа, глядя на их встречу с расстояния.

– Ах, Леви, Леви! – воскликнула Лилли, маня его к себе рукой. – Ну иди же сюда скорей, обними покрепче мисс Лилли!

Тут уж Леви отбросил всю свою сдержанность и тоже устремился к ней. Некоторое время они так и стояли втроем, крепко-крепко обнимая друг друга, словно на этом зиждилось все наше мироздание.

– Что, ожидание того стоило? – дружески пихнул меня локтем Дэнтон.

– Даже не представляешь насколько.

В глазах у Лилли стояли слезы. От радости она не плакала с тех самых пор, как родился Джозеф.

– А как долго они могут у нас пожить?

– Ри говорит: при том, как они постоянно меж собой грызутся, можете оставить у себя навсегда. Лишь бы не сделали из них сапожников.

Я обхватил Дэнтона за плечи:

– Ох, дружище, вот ты ничуть не изменился! Пошли, поможешь мне убрать инструменты. Заодно и поболтаем по пути.

Боунс уже разрыл угол двора и теперь гордо хромал в нашу сторону, держа в зубах замызганную кость.

– Ну, как вы поладили со стариной Боунсом? – спросил я.

– Да все отлично. Спит в моей постели. Обожает кататься в пикапе. Вот только мой дворик для него пустое место. Совсем не такая сокровищница, как здесь, – обвел он рукой наш с Лилли двор.

– Ну, Рим тоже не один день строился, – усмехнулся я. – Здесь богатства копились годами.

Грабли с лопатой мы повесили в сарае на крюки. На верстаке по-прежнему валялись разного размера кусочки красного камня, оставшиеся от вырезания трубки. Дэнтон взял один осколок, подержал на ладони.

– До сих пор не верится, что пацаны сумели изготовить эту трубку.

– Есть многое на свете, друг Горацио…[139] – усмехнулся я.

– Мне кажется, старик только и жив, что благодаря этой трубке. Раскуривает ее каждый день. Рубен приносит ему čhaŋšáša. И стоит потом рядышком.

– Как он вообще себя чувствует? Вроде бы врачи предвещали, что к этому времени он уже отойдет?

– Ну, с ним, скажем, непросто. Он легко обижается по этому поводу. Говорит, что предки его уже заждались и что он скоро разрешит этот вопрос. И не его, мол, пугать этим белым докторам.

– А как там Ри? Как она со всем этим справляется?

– Угасание деда определенно ее смягчило. Может, она и не лучшая в мире мать, но уж внучка исключительно хорошая.

– А она нормально относится к тому, что мальчики у нас немного поживут?

– Она на самом деле мудрее, чем кажется. И ей знакомы родственные чувства, когда она понимает, что перед ней действительно семья.

Через открытую дверь видно было, как Мистер Боунс устраивает целую пыльную бурю, роясь уже в другом углу двора. Земля летела во все стороны. Глядя на это с крыльца, Лилли, Рубен и Леви показывали на него и вовсю хохотали.

– У меня даже слов нет… – начал я.

– И не надо, – оборвал меня Дэнтон и накрыл мою руку ладонью. – Теснее кровного родства, помнишь?

Меня все подмывало спросить про Два-Пальца, но я знал, что для Дэнтона это болезненный вопрос. Он не любил, когда кто-либо упоминал, что он прежде работал с этим человеком. Но мне все же необходимо было знать. События той ночи у дома Одинокого Пса глубочайшим образом подействовали на Два-Пальца – едва ли не сильней, чем на кого-либо из нас. И моя Лилли сыграла в этом не последнюю роль.

Я осторожно подступил к этой нелегкой теме:

– А как там Два-Пальца? Что про него слышно? Все так же отлавливает детишек для интерната?

Но Дэнтон как будто только обрадовался вопросу.

– А, Два-Пальца! Ну, он, насколько мне известно, еще сидит на той же должности. Хотя, поди ж ты, странное какое дело! Всякий раз, как он отправляется забрать кого-то из семьи, ребятам удается внезапно смыться. Надо думать, очень скоро он будет искать себе другое место работы.

– Да ладно, это ж государственная служба, – хмыкнул я. – Он так может еще очень долго просидеть.

– Но знаешь, что скажу тебе, Карл-Мартин, – внезапно посерьезнел Дэнтон, – в нем произошла разительная перемена.

– В каком смысле?

– Каждый вечер он наведывается к Одинокому Псу и подолгу сидит со стариком. И хоть там снег, хоть ветер – неважно, является как часы. Со стариком он как ребенок. Одинокий Пес говорит, что Два-Пальца алчен до новых знаний. И это на самом деле очень трогательно. И что самое для меня удивительное, это насколько он привязался к мальчикам. Он действительно очень близко к сердцу принял обязанность их защищать. В городе никто с ними и связываться не желает. Все знают, что попробуй задень – и попадешь на разговор к Два-Пальца. А этого уж точно никому не надо.

Дэнтон прислонился спиной к крылу грузовичка и хохотнул.

– А самое прелестное – это наблюдать, как