Доспехи света - Кен Фоллетт
Он поднял голову и вынул трубку изо рта.
— Что вы здесь делаете? — раздраженно спросил он. — Сегодня не день уплаты ренты.
— Боковая дверь была не заперта, а мне нужно срочно с вами поговорить.
Она шагнула внутрь и закрыла за собой дверь кабинета.
— Вам следовало воспользоваться входом для слуг. Что вы о себе возомнили?
— Сэр, я должна знать, что вы для меня сделаете теперь, когда я потеряла мужа. Мне нужно кормить и одевать ребенка.
Он колебался. Сэл подумала, что сквайр Риддик, будь его воля, уклонился бы от ответственности. Но, как ей казалось, его мучила совесть. На людях он, вероятно, станет отрицать вину Уилла в смерти Гарри. Но он был не столь жестокосерден, как его сын. Она увидела, как нерешительность и стыд промелькнули на его багровом лице. Затем он, казалось, ожесточился и сказал:
— Для этого у нас есть пособие для бедных.
Домовладельцы в деревне ежегодно платили налог на помощь беднякам прихода. Фондом распоряжалась Церковь.
— Обратитесь к ректору, — сказал сквайр. — Он чиновник по надзору за бедными.
— Сэр, ректор Риддик ненавидит методистов.
С видом человека, выкладывающего козырную карту, сквайр сказал:
— Тогда вам не следовало становиться методисткой, не так ли?
— Пособие для бедных не должно предназначаться только тем, кто согласен с ректором.
— Деньги раздает Англиканская церковь.
— Но это ведь не церковные деньги, правда? Они поступают от домовладельцев. Неужели они ошибаются, доверяя Церкви быть справедливой?
Сквайр вышел из себя.
— Вы из тех, кто считает, что должен поучать старших, не так ли?
Надежда покинула Сэл. Спор с теми, кто правил, всегда заканчивался так. Джентри были правы, потому что они были джентри, невзирая на законы, обещания или логику. Правилам должны были подчиняться только бедняки.
У нее не осталось сил. Ей придется просить у ректора Риддика, а тот сделает все возможное, чтобы не оказывать ей никакой помощи.
Она вышла из комнаты, не сказав больше ни слова. Вышла через боковую дверь и пошла домой. Она чувствовала себя подавленной и лишенной всякой надежды.
Она закончила рубашку для Кита, они пообедали хлебом с сыром, а затем зазвонил колокол, и они пошли к церкви Святого Матфея. Там уже было много народу, и неф был переполнен. Церковь была небольшой средневековой постройкой, и ее следовало бы расширить, чтобы вместить растущую деревню, но Риддики не желали тратить на это деньги.
Некоторые из скорбящих не очень хорошо знали Гарри, и Сэл удивилась, почему они оторвались от работы, чтобы прийти. Потом она поняла, что его смерть была для них особенной. Ее вызвала не болезнь, не старость и не неизбежный несчастный случай — ни одна из обычных для батраков причин. Гарри умер из-за глупости и жестокости Уилла Риддика. Придя на похороны, деревенские жители ясно давали понять, что жизнь Гарри имела значение, и его смерть нельзя просто так смахнуть со счетов.
Ректор Риддик, казалось, это понял. Он вошел в своем облачении, удивленно уставился на большую толпу и рассердился. Он быстро подошел к алтарю и начал службу. Сэл была уверена, что он предпочел бы не проводить эти похороны, но он был единственным священником в деревне. А плата за все крестины, свадьбы и похороны в большой деревне составляла значительную прибавку к его жалованью.
Он промчался по литургии так быстро, что прихожане начали недовольно роптать. Он не обратил на них внимания и поспешил к концу. Сэл было почти все равно. Она все думала о том, что больше никогда не увидит Гарри, и ей оставалось только плакать.
Дядя Айк организовал тех, кто понесет гроб, и прихожане последовали за ними на кладбище. Брайан Пайкстафф встал рядом с Сэл и ободряюще обнял ее за дрожащие плечи.
Ректор прочел последнюю молитву, когда тело опускали в могилу
По окончании службы он подошел к Сэл. Она гадала, скажет ли он слова неискреннего утешения, но он произнес:
— Отец рассказал мне о вашем визите. Я зайду к вам сегодня после обеда.
Затем он поспешно удалился.
Когда он ушел, Брайан Пайкстафф произнес короткую прощальную речь. Он говорил о Гарри с теплотой и уважением, и его слова были встречены кивками и шепотом «Аминь» со всех сторон могилы. Он прочел молитву, а затем они спели «Искупления свершился труд».
Сэл пожала руки нескольким близким друзьям, поблагодарив их за то, что пришли, затем взяла Кита за руку и быстро ушла.
Вскоре после ее возвращения домой появился Брайан, принеся гусиное перо и маленький флакончик чернил.
— Я подумал, вы захотите вписать имя Гарри в свою Библию, — сказал он. — Я не останусь — просто верните мне перо и флакончик, когда вам будет удобно.
Читала она лучше, чем писала, но могла ставить даты и переписывать что угодно. Имя Гарри уже было в книге, рядом с датой их свадьбы, и, сидя за столом с книгой перед собой и пером в руке, она вспомнила тот день, восемь лет назад. Вспомнила, как счастлива она была, выходя за него замуж. На ней было новое платье, и сегодня она тоже была в нем. Она произнесла слова «пока смерть не разлучит нас», но никогда не думала, что это случится так скоро. На несколько мгновений она позволила себе ощутить всю тяжесть горя.
Затем она утерла слезы и медленно, старательно вывела:
«Гарольд Клитроу, умер 4 декабря 1792 года».
Ей хотелось бы добавить, как он умер, но она не знала, как написать слова вроде «задавлен телегой» или «по дурости сквайрского сынка», да и, пожалуй, мудрее было не доверять такое чернилам.
Жизнь должна была вернуться в свое русло, и она села за прялку, работая при свете, лившемся из открытой двери. Кит, как это часто бывало, сидел рядом, передавая ей из рук в руки рыхлые жгуты непряденой шерсти, пока она заправляла их в отверстие и одновременно вращала колесо, которое крутило веретено и скручивало шерсть в тугую пряжу. Он выглядел задумчивым и через некоторое время спросил:
— А почему мы должны умереть, чтобы попасть на небеса?
Она и сама задавала подобные вопросы, хотя, кажется, в более позднем возрасте. Скорее в двенадцать, чем в шесть. Она быстро поняла, что на загадочные стороны религии редко находилось толковое объяснение, и перестала спрашивать. У нее было чувство, что Кит окажется настойчивее.
— Не знаю почему, прости, — сказала она. — Никто не знает.
