Мария, королева Франции - Виктория Холт
«Анна, Анна, как я мог так поступить? — спрашивал он себя. — Меня ввели в заблуждение. Я был молод и глуп…»
— Должны же быть способы расторгнуть этот брак, — сказал ему Генрих. — Всегда найдутся способы расторгнуть брак, ставший в тягость.
Чарльз, обрадованный королевским участием, взялся за решение своей проблемы и обнаружил, что принц был прав. Способы были всегда. Первый муж Маргарет был братом деда Чарльза. Разве это не ставило их во вторую или третью степень родства? К тому же Чарльз был обручен с Анной Браун, которая состояла в родстве с Маргарет. Он был уверен, что с небольшой помощью сможет добиться признания своего брака недействительным по причине кровного родства.
В это время ему снова улыбнулась блистательная удача, что было так свойственно его жизни: Маргарет обнаружила, что этот союз утомил ее не меньше, чем его. Она хотела мужа, который был бы с ней все время, а положение Чарльза при дворе делало это невозможным. Поэтому она не стала чинить никаких препятствий расторжению брака.
Освободившись, Чарльз немедленно отыскал свою первую любовь и без колебаний женился на ней.
Это была совсем другая жена! Здесь ему не о чем было жалеть! Анна была кроткой и любящей; она ничего не требовала; она была благодарна за любую крупицу привязанности, которую он ей дарил, и почти сразу же забеременела.
Как и его царственный господин, Чарльз любил детей, и мысль о собственном ребенке делала его очень счастливым. Более того, Генрих интересовался будущим младенцем и сам все больше и больше горел нетерпением жениться и завести детей. Иногда Чарльз опасался, что зависть господина может каким-то образом настроить его против него, но этого не случилось, и когда у Чарльза родилась дочь, которую он назвал Анной в честь матери, Генрих прислал самый щедрый подарок, какой только мог себе позволить. Подарок не был роскошным, поскольку отец держал его в черном теле, но Чарльзу и Анне было безмерно приятно купаться в благосклонности человека, которому однажды предстояло стать королем.
Некоторое время Чарльз был доволен; его жизнь протекала между двором и домом, где его всегда ждали Анна и ее маленькая тезка. При дворе у него было несколько легких любовных интрижек, что было вполне естественно, утешал он себя, поскольку по долгу службы ему приходилось проводить так много времени вдали от супружеского ложа; и он успокаивал свою совесть мыслью, что, даже если бы Анна знала об этом, она бы все поняла.
Вскоре она снова забеременела, и родилась малютка Мария.
Генрих с живейшим интересом следил за семейными похождениями друга и все больше тяготился собственными узами, не позволявшими ему действовать так же свободно, как Брэндон.
Анна умерла вскоре после рождения Марии. Чарльз скорбел, но неглубоко. Он уже начал подумывать, что ему следовало жениться на женщине более живой и яркой, ибо жизнь с Анной становилась довольно пресной. Тогда-то Чарльз и понял, что однообразная жизнь не для него; он жаждал вечных приключений. И тут он снова спросил себя, не баловень ли он Судьбы, ведь ранняя смерть Анны избавила его от неприятной необходимости признать, что он совершил вторую ошибку.
Теперь он был свободен — вдовец. Правда, у него были две маленькие дочери, но он любил их, и они не доставляли ему хлопот. За ними хорошо присматривали, и он время от времени их навещал; его визиты были главными событиями в их жизни, и они его обожали.
Жизнь приняла весьма приятный оборот. Старый король умер, и его друг занял высочайшее положение. У Генриха теперь была собственная жена, и он больше не завидовал семейному положению Чарльза. Их дружба ничуть не ослабла, а, напротив, стала еще крепче. На всех коронационных рыцарских турнирах именно Чарльз Брэндон был ближе всех к королю. У него был соперник в лице сэра Уильяма Комптона, но в этом не было ничего нового, ибо Комптон был пажом Генриха, когда тот еще был герцогом Йоркским, ведь мальчик состоял под опекой Генриха VII. Комптон был родственной душой, и Генриха тянуло к нему, но он был не ровня Брэндону: не так высок, не так красив и не так искусен на ристалище. Комптон служил для них обоих мишенью для насмешек. «Ну-ка, Комптон, теперь твоя очередь», — говаривал Генрих, и они с Чарльзом взирали на приятеля с легким презрением. Но Генрих все равно питал к нему большую привязанность, и Чарльз порой задавался вопросом, не испытывает ли принц более нежные чувства к тому, кто ему во всем уступает, нежели к тому, кто ему равен.
Генрих не забывал своих друзей, и те, кто был близок к принцу Уэльскому, теперь были так же близки к королю. Он немедля назначил Комптона дворянином опочивальни, а вскоре тот стал главным дворянином опочивальни, затем камергером стула и констеблем замков Садли и Глостер. Но и для Чарльза нашлись не меньшие почести. Сразу после восшествия на престол Генрих сделал своего друга оруженосцем королевской охраны и камергером княжества Северный Уэльс; позже он стал маршалом Суда королевской скамьи, и ему была обещана должность маршала королевского двора.
Становилось ясно, что король Генрих VIII не собирается оставлять на службе тех степенных стариков, что были назначены его отцом; он намерен окружить себя молодыми и веселыми. Так что Чарльз мог рассчитывать на великие почести и успешную жизнь при дворе.
Именно в это время Чарльз осознал, что привлек внимание юной сестры короля.
Чарльз знал, что должен действовать с предельной осторожностью. Быть избранным спутником принца Уэльского — приятно и лестно; быть фаворитом короля — опасно. В те первые дни своего правления Генрих был беззаботным великаном, пригоршнями разбрасывающим дары среди тех, к кому благоволил; но вокруг было множество честолюбцев, готовых ринуться наперебой за сокровищами, что он так легко швырял, и отпихнуть в сторону тех, кому они предназначались. И при всем его неизменном добродушии за веселыми синими глазами мог внезапно вспыхнуть гнев, в считаные секунды сменяя улыбку хмурой гримасой.
И на каждом балу, на каждом пиру Чарльз оказывался в обществе принцессы Марии. Она сама это устраивала.
В Марии было мало тюдоровской осторожности; она вся принадлежала к Йоркскому дому Плантагенетов. Должно быть, так же безрассудно вел себя ее дед по материнской линии, когда, презрев политическую
