Полонное солнце - Елена Дукальская
Ромэро вновь резко послал палку вперед, целя Юну в грудь. Мальчишка вскинул руки, балансируя на цыпочках, ушел чуть в сторону, и дубинка пролетела мимо, лишь слегка задев его рубаху. Ромэро же, не рассчитав своих движений, оступился, и его понесло дальше. Он отчаянно замахал руками, пытаясь устоять на ногах, и успел-таки вскользь задеть парня палкой по пальцам. Боль ударила в ладонь со страшной силой, и Юн отшатнулся, прижимая ее к себе и будто баюкая.
Ромэро, которого телесная тяжесть кинула далеко вперед, каким-то чудом остановился, развернулся и бросился назад, пытаясь подсечь юркого парня палкой под ноги. Прижав к себе руку, Юн легко перепрыгнул ее, после широко шагнул в сторону, сделал обманное движение, будто собираясь напасть на Гато, а когда тот испуганно дернулся, невольно заслоняя собой Ромэро и оказавшись с ним на одной линии, Юн бросился на них, с силой толкая Гато в грудь плечом. Тот повалился спиной, увлекая за собой Ромэро и больно ударив его затылком в тот же многострадальный нос. Палка отлетела в сторону. Ромэро тяжело грохнулся на спину, Гато рухнул на него и теперь лежал поперёк его широкой груди, потирая затылок.
Юн замер, тяжело дыша и глядя на обоих своих поверженных противников. И мысленно поздравляя себя. Победа досталась ему и китайскому рукопашному бою. И, похоже, приблизила его конец. За дверями уже слышен топот ног. Сейчас явится хозяин и станет совсем люто.
Словно прочитав его мысли, Ромэро заорал, что было мочи «Помогитееее!», сбрасывая себя Гато, который и сам пытался оторваться от его обширной груди. Через мгновение дверь распахнулась, и ввалился господин Веслав, следом за ним шёл Горан. Грохот отлетевших в сторону деревянных створов потряс, казалось, весь дом до основания. И Юн замер против воли. Этого хватило с лихвой, чтобы Гато оказался подле него, заламывая ему руки, толкая в спину и яростно ругаясь:
– Негодяй!!! Мерзавец!!! Погляди, что ты тут устроил!!!!
Юн вскрикнул, когда его бросили на колени, а после сунули лицом в пол. Руки взорвались болью. Больше сопротивляться он не пытался, напуганный кровожадным видом вошедшего хозяина. Горан, качая головой, помог подняться Ромэро.
История повторялась, только с другими действующими лицами. Юн вновь напал на свободного человека и теперь также валялся, уткнувшись носом в пол.
Веслав шагнул к нему с таким лицом, что Юн зажмурился, ожидая, что по рёбрам сейчас знатно прилетит сапогом. Но Гато вдруг разжал руки, и Юн почувствовал, как его хватают за шкирку, легко вздергивая на ноги. Рубаха затрещала, готовая вот-вот порваться. Но не порвалась.
В гостиной уже слышался шум многих голосов, раздавались шаги. На пороге показалась взволнованная Калерия. У нее за спиной маячили Тамир и бледный до синевы Божан с вытаращенными от ужаса глазами, сверкающими сквозь длинные пряди нечесаных волос. Подле них застыли с каменными лицами охранные люди Горана. С пиками. Они готовились в который раз защищать хозяев.
Юн отвернулся. Он не хотел, чтобы кто-нибудь увидал сейчас его лицо. И сам не желал ни говорить, ни смотреть на кого-то. Глупый бой с Ромэро будто отнял у него все силы.
Тяжело дыша после нечаянной драки, он чувствовал, как рука хозяина сжала его ворот, и тот, будто веревка на виселице, сдавил сейчас шею. Что с ним происходит? За что? Почему его не могут оставить в покое, заставляя применять свои умения совсем не так, как учил Линь. Руки вдруг вновь разболелись страшно, и Юн обнял себя ими, стараясь унять внезапно возникшую в них дрожь.
Но трясло его не от страха, а от негодования, возмущения и гнева, какие не давали ему сейчас покоя. Он никому не противился, он был покорен и послушен новому хозяину, но это его все одно не спасло. Он давно уже получает сполна за то, что никому не желает зла, а, наизворот, пытается помочь по мере сил. Он не подходил к Ромэро ни на шаг, всячески избегая возможных стычек, но Ромэро пришел сам и устроил переполох в хозяйских покоях. Только сейчас Юн увидел, что по всему полу разбросаны черепки, которые все они всласть подавили ногами. Они затоптали красивую занавесь Калерии, и она валялась, будто никчемная тряпица. Он сам стоял сейчас на ней!!! Внутренне застонав, он поднял глаза на Калерию и произнес:
– Госпожа Калерия! Прости!
Веслав встряхнул его, произнеся зловеще, отчего внутри все зазвенело, будто трескаясь и тоже превращаясь в черепки:
– А, ну замолкни, тать!!! О прощении после молить станешь!
Юн покорно опустил голову. Звенеть внутри не перестало. Да еще добавился знатный гул в голове… Погибель его уже стояла рядом, радостно протягивая к нему костлявые руки. Хозяин явился не вовремя, и Юн никого не сумел победить. Впрочем сумел. Но насладиться победой теперь не выйдет. Похоже его ждет бесславный конец. Ну и пусть! Его это не волновало. Гораздо важнее было то, что он понял сегодня – Ромэро умеет сражаться! Да, он грузен и давно обрюзг, но тело его будто еще что-то помнит.
Очевидно, в молодые года тот не понаслышке был знаком с делом ратным. Ну, или кто-то учил его драться. И он науку этакую запомнил. Как сейчас поведать о таком хозяину? Он ничего не услышит. Веслав зол. Страшно. Лицо его холодно, глаза сверкают, стальной жестокий свет льется из них. Юн, наконец, перевел свой взгляд на вошедших. Тамир стоял подле Калерии, будто защищая ее от опасности. И глядел на Юна. В его черных глазах тот прочел сочувствие себе, участие и боль. И грустно улыбнулся. На губах повара возникла ответная слабая улыбка.
Надо сказать, он здорово перетрусил, когда в кухню примчался Божан и, заикаясь, сообщил, что его хозяин гоняется с палкой за Юном. И ему помогает Гато. Тамир схватился за голову. Что бы там ни случилось, виноватым все одно окажется Юн. Ромэро и Гато – свободные люди, и, если приятель даже попытался им сопротивляться, последствия для него будут очень печальны. Тем более, что Веслав предупреждал его. Потому, когда испуганный Божан явился с сообщением, прося помощи, повар тут же вскочил.
– Нет, Тамир! – Голос Калерии был строг. – Сперва надо сообщить Веславу и Горану! Немедленно!
– Госпожа, я хочу помочь! Юн там один на один с Ромэро!
– Ступай и зови хозяина, Тамир! Сам ты ничего делать не станешь! Даже не думай! Или ты желаешь себе неприятностей?
– Нет, госпожа Калерия. – Тамир опустил голову, украдкой поглядывая на Божана, который топтался рядом.
– Тогда ступай за Гораном и Веславом!
Тамир
