Прокрустово ложе. Философские и житейские афоризмы - Нассим Николас Талеб

Неуспех «мышления второго порядка»: человек сообщает вам тайну и почему-то рассчитывает, что вы будете ее хранить, хотя сам же секунду назад показал вам, что он хранить ее не в состоянии.

В социальных сетях пользователи сообщают о том, что им нравится; куда информативнее было бы указывать, что им не нравится.

Люди настолько склонны к придумыванию лишних причин, что можно и молчуна превратить в болтуна, просто время от времени вставляя в разговор «почему?»

Мне приходится постоянно напоминать себе: по-настоящему независимый мыслитель может с виду походить на бухгалтера.

Тесей, или Жить палеожизнью

Три опаснейшие зависимости: героин, углеводы, ежемесячная зарплата.

Единственная мера успеха для меня – много ли времени вам приходится убивать.

Интересно, лев (или каннибал) заплатил бы большую премию за свободно пасущихся людей?

Если при прогулке вам требуется слушать музыку, не гуляйте; и, пожалуйста, не слушайте музыку.

Во время войны мужчины уничтожают друг друга, а в мирное время – себя.

Спорт делает мужчин похожими на женщин, а женщин – похожими на мужчин.

Технология способна привести в упадок (и подвергнуть опасности) все стороны жизни лоха, при этом убеждая его, что жизнь становится «эффективнее».

Отличие технологии от рабства: рабы отлично понимают, что они не свободны.

Вы по-настоящему живете, лишь если не соревнуетесь ни с кем ни в каких своих занятиях.

При неизлечимой болезни природа позволяет вам умереть, сократив страдания; медицина же позволяет вам страдать, продлив умирание.

Нас вполне удовлетворяют существующие природные (или старинные) объекты – красивые виды, классические полотна; но мы неутолимо жаждем всё новых и новых технологий, мелких усовершенствований, мы помешаны на версиях 2.0, мы попались в ловушку и всё бежим на месте, по мысленной дорожке-тренажеру.

Лишь в новейшей истории «тяжелый труд» стал предметом гордости, а не стыда из-за недостатка таланта, мастерства, а главное – того, что у итальянцев называется sprezzatura[8].

Их представление о субботе (и годичном преподавательском отпуске): работать шесть дней, а один день отдыхать; моя идея субботы: работать часть дня, а шесть дней – отдыхать.

То, что именуют «игрой» (тренажерные залы, путешествия, спорт), больше смахивает на работу; и чем усерднее они трудятся, тем больше попадают в рабство.

Большинство современных технологий – отсроченное наказание.

Мы – охотники; мы по-настоящему живем лишь в те мгновения, когда импровизируем, когда нет никакого расписания, лишь маленькие сюрпризы и стимулы со стороны окружающей нас среды.

Для всего на свете используйте скуку в качестве мерила, часов, биологического хронометра, невзирая на все узы вежливости.

Ученому-классику мучительно смотреть на соревнующегося спортсмена: тот отчаянно пытается стать животным, а не человеком, но никогда не сможет обрести быстроту гепарда или силу быка.

Передающиеся навыки: уличные бои, походы в глуши, соблазнение, общая эрудиция. Не передающиеся: школа, игры, спорт, лабораторные штудии, всё, что редуцировано и организовано.

Вы в полной мере существуете, лишь если ваши разговоры (или тексты) невозможно с легкостью воссоздать с помощью кусков других разговоров (или текстов).

У англичан – переменчивая средиземноморская погода, но все равно они ездят в Испанию, потому что на самом деле их «свободные часы» не достаются им бесплатно и свободно.

Работа и то, что она приносит, на большинство людей оказывает разрушительное действие – словно хроническое заболевание.

Технология достигает совершенства, когда она невидима.

Разница между подлинной жизнью и современной жизнью – как между разговором и поочередной декламацией.

Глядя на людей, бегущих по тренажерным дорожкам, я удивляюсь, как альфа-самцы львов, сильнейшие, тратят хоть какую-то энергию, если они спят по двадцать часов в сутки и за них охотятся другие. Caesar pontem fecit[9].

Всякая социальная связь, при которой вы не общаетесь с другими лично, опасна для вашего здоровья.

Республика словесности

Писательство – искусство повторяться незаметно для других.

Большинство пишет, чтобы запоминать; а я пишу, чтобы забыть.

То, что называют философией, я называю литературой; то, что называют литературой, я называю журналистикой; то, что называют журналистикой, я называю сплетничеством; а то, что называют сплетничеством, я снисходительно именую вуайеризмом.

Писателей помнят благодаря их лучшим произведениям, политиков – благодаря их худшим ошибкам, а предпринимателей почти никогда не помнят.

Может показаться: критики винят автора за то, что он не написал книгу, которую им хочется прочесть; на самом же деле они винят его в том, что он написал книгу, которую они хотели бы написать, но не смогли.

Литература не способствует развитию ценных качеств, скорее это распространение недостатков автора.

Ради удовольствия прочтите одну набоковскую главу. Ради наказания – две.

Между явной ипохондрией и литературой есть различие – как