Другой Гарри - Inferiat
— Ты был дома у директора?! — поразилась Гермиона, да и многие, помимо Гарри начали прислушиваться к их разговору. Все, кроме соседки Гарри слева. Меланхоличная девочка, которую вроде бы звали Лайза, казалось вовсе не обращала ни на что внимания, погруженная в собственные мысли.
— Ну конечно я был, — пожал плечами парень. — Миссис Порпентина приходится мне двоюродной бабушкой, она урожденная Голдстейн… А последнее — это наверняка загадка, обожаю загадки! А ты?
— Я тоже! — радостно воскликнула Гермиона. — Но еще больше — это магию! Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация… Хотя, конечно, это считается очень сложным делом.
— А мне больше нравятся чары…
«Вот так» — подумал Гарри, переставая слушать разговор. Ему самому просто нравилось колдовать, хотя он еще не пробовал ничего, сложнее зельеварения, да и не мог этого делать. — «Вновь все друг другу родственники.»
После уроков этикета, занятия Гарри включали обязательное изучение древних фамилий. По словам деда Поллукса, это должно было пригодиться ему в Хогвартсе…, но если честно, Гарри уже тошнило от этих хитровывернутых родственных связей всех со всеми. И какая разница, кто кому родственник и какая у него фамилия?
Единственное, чем помогли вот эти уроки, так это тем, что Гарри понял, что светловолосый парень — скорее всего Энтони Голдстейн. Впрочем, с таким же успехом он мог просто спросить его самого.
Гарри согрелся, размяк и ощутил, что у него начинают слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он начал смотреть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с даже на вид добродушной, немного полноватой женщиной, а профессор Флитвик общался с незнакомым ему высоким мужчиной, с жесткими чертами лица и шрамом пересекающим правый глаз. К этому разговору изредка присоединялся и Снейп.
«Знаешь… то, что я говорила о нем. Не воспринимай в серьез. Он не так уж плох.» — вспомнил слова Нимфадоры Гарри, с затаенной злобой смотря на бледное лицо, обрамленное длинными черными волосами. Зоркое зрение парня позволяло разглядеть его лицо в мельчайших подробностях. Он до сих пор носил очки без диоптрий… но даже сам парень не мог сказать, почему именно. Наверное, потому что это был подарок крестного, в котором Поллукс заменил линзы на обычные пустышки. Его мысли вернулись к зельевару…
Все, кто читали последнюю книгу Локхарта знали, что Снейп единственный, кто выжил после столкновения с Волдемортом, практически разрушившем старый замок. Даже Директор погиб от руки самого ужасного мага столетия. И почему он — выжил, а Сириус…
Будто почувствовав его взгляд, профессор зельеварения резко обернулся, в зал… и Гарри опустил взгляд в тарелку, поправляя очки. Он знал, что сильные волшебники могут почувствовать направленное на них внимание. Некоторые даже прочитать мысли… но даже не подозревал, что так быстро. Так что свои мысли, как и всегда, Гарри поспешил спрятать под толстой ледяной коркой. Ровно, как в старом учебнике по защите сознания, подаренной ему еще одной родственницей из Блэков.
После операции на глаза, вернувшие ему ясность зрения, Гарри не разрешали пока колдовать, но оклюменция, по мнению самого мальчика, точно не считалась за магию. Просто упражнения для памяти. Дальше смотреть на ненавистного ему человека он не стал, и постаравшись выгнать из головы грустные мысли, вернулся к разговорам с ребятами.
После сытного ужина, профессор МакГонагал объявила несколько правил, среди которых был запрет на посещение Запретного Леса и выход из гостиных факультета после наступления ночи.
Дальше они спели гимн Хогвартса, которому Гарри с удовольствием подпевал, но еще с большим удовольствием слушал шутливое торжественное пение Фреда и Джорджа в конце, года все затихли. Дальше Когтевранские первогодки прошли за старостами через гомонящую толпу, вышли из Большого Зала и поднялись по мраморной лестнице.
Только сейчас Гарри почувствовал, как он устал за сегодняшний, наполненный впечатлениями день. Но все равно с любопытством смотрел на Хогвартс изнутри, оглядывая живые портреты, висевшие на стенах, и разглядывая массивные доспехи, гобелены, статуи и призраков. Последние, перешептывались, указывая на проходящих.
После выхода из Большого зала нужно было повернуть налево, двигаясь по широкому коридору первого этажа. Гулкие шаги первокурсников эхом отдавались от каменных стен. Лестницы, ведущие вверх, выглядели массивными, но при этом легко скользили между разными входами.
— У лестниц бывает свои шутки… — произнесла Пенелопа Кристалл — вторая староста факультета, когда ее нога провалилась и она привычным движением перескочила через исчезнувшую в тот же миг ступеньку. — Но вы привыкните. Или, научитесь находить более короткие пути!
Она многозначительно подмигнула первокурсникам.
Роберт, идущий впереди, дважды провел их сквозь двери, укрытые за подвижными панелями и занавесями. Они вновь и вновь карабкались по ступенькам, зевая и оступаясь, и Гарри только сейчас подумал, что комфортнее было бы, наверное, поступить на Пуффендуй. Ведь башня факультета Когтевран была едва ли не самой высокой в замке.
Вот на одном из переходов, перед ними в воздухе зависло несколько шевелящихся тростей, и когда Роберт сделал шаг в их сторону, они полетели в него.
— Это Пивз, — сказал Роберт первогодкам, обернувшись к ним с легкой усмешкой, будто собирался рассказать какую-то забавную, но пугающую историю. — Школьный полтергейст.
Он поднял голос, чтобы его было хорошо слышно даже за шумом школьного коридора:
— Пивз! Покажись!
Ответом был странный, свистящий звук, напоминающий, как будто воздух выходит из надутого шара. А затем раздался громкий хлопок, и в воздухе возник Пивз.
Его фигура, почти карикатурная, парила в нескольких футах от пола. Он выглядел как невысокий человечек с блестящими черными глазками, полными лукавства, и широкой ухмылкой, которая обещала только неприятности. Он сидел в воздухе, скрестив ноги, и облокачивался на трость. Его яркая одежда пестрела цветами, контрастируя с тусклым коридором. В отличие от обычных привидений, он не был полупрозрачным, а выглядел пугающе реальным.
— Ууууух! — протянул Пивз, цокая языком, в зловредной уухмылке. — Первачки! Повеселимся?
Некоторые из первогодок попятились, но староста Когтеврана, несмотря на явное раздражение, встал между Пивзом и группой первокурсников.
— Убирайся, Пивз, иначе директор узнает, я тебе обещаю! — крикнул он, стараясь звучать грозно.
Пивз лишь расхохотался, словно услышал отличную шутку. Его смех эхом отразился от стен.
— Диреееектор, — передразнил он, хватаясь за живот, как будто это его развеселило до слёз. — О, он меня пугает! Ха-ха-ха!
Он выудил из воздуха несколько шариков, наполненных водой, и, мгновенно изменившись в выражении лица, резко спикировал на толпу. Первокурсники с криками шарахнулись в стороны, а староста приготовился отразить атаку,
