Я один вижу подсказки 15 - Никита Красавин

— Что ты хочешь сделать?

— Жертвоприношение, — просто ответил Леонид.

— Но ты же говорил, что не хочешь их делать, пока цитадель не пала!

— Это необходимость, — голос Леонида был твёрд.

Он объяснил, что с новыми поставками ресурсов цитадель не только не упадёт, но и будет набирать мощь. Сейчас, пока она находится в самом слабом своём состоянии, они должны воспользоваться этим и нанести удар.

Рома, слыша такие слова, даже как-то обрадовался. Он понял, что это — его шанс. Шанс убить ненавистного ему человека и забрать себе любимую девушку. Поэтому он решительно кивнул.

— Я готов.

Леонид положил ему руку на плечо и легонько сжал. В его глазах промелькнула то ли гордость, то ли печаль. Рому это напрягло. Совершенно не к месту был этот жест.

— Что это значит? — спросил он.

— Мне сегодня нужно будет принести в жертву сто душ, — тихо ответил Леонид.

— И?

— И сотой душой, последней душой, будешь ты.

До Ромы наконец-то дошло, о какой именно «необходимой жертве» всё это время говорил отец. Этой жертвой был он сам.

«Что?»

…

Дальше события пошли стремительно. Времени не было, нужно было торопиться. Леонид уже «договорился» о вторжении, и союзники с другой стороны всё устроят. Главное — самому прийти в нужную «кондицию».

Он молча закатал рукава и приступил к самым «простым» жертвам. Двое помощников в капюшонах подхватили первого — молодого, дрожащего парня — и бросили его на алтарь, животом вверх.

В это же время трое «подпевал» затянули жуткую молитву тёмному богу. Леонид безжалостно вонзил ритуальный кинжал в плоть. Послышался короткий, захлёбывающийся крик боли, который тут же затих.

Металлический запах крови и волны тёмной энергии наполнили подвал.

Жмяк! Жмяк! Жмяк!

Удар за ударом, словно бездушная машина смерти, Леонид лично, своим кинжалом, убивал одну жертву за другой.

Там были не просто какие-то случайные люди: преданные вассалы клана, некоторые дальние члены семьи — его собственный брат, сестра его жены… А в самом конце был Рома.

Когда его очередь подошла, Рома уже не выглядел таким дерзким. Его бросили на холодный, скользкий от крови алтарь.

Он отчаянно пытался вырваться, звал мать, проклинал отца, извивался, как змея.

— Отец, одумайся! — взмолился он, когда понял, что всё бесполезно. — Не убивай меня!

Не нужно думать, что Леонид в этот момент не почувствовал сомнения. На одно крохотное мгновение в его памяти всплыл образ — маленький Рома, младенец, тянущий к нему крохотные ручки.

Что-то человеческое ещё боролось внутри него. Леонид понимал, что, пожертвовав сыном сейчас, он даст роду шанс на будущее.

Поэтому он всё же занёс клинок. Время словно замедлилось. Он видел искажённое предательством лицо сына. Видел, как острие кинжала входит в грудную клетку. Видел, как тёплая кровь брызнула на лицо.

Эта, последняя жертва стала для него сильнейшим эмоциональным потрясением. Он даже сделал пару шагов назад от алтаря, тяжело дыша.

Впрочем, он всё равно продолжал наблюдать, как душа сына отходит к алтарю-цветку, а от алтаря к нему самому устремляется мощный поток тёмной энергии.

Та была живой и хаотичной. Она вливалась в Леонида, и его тело начало претерпевать чудовищные изменения.

Он вырос на несколько голов, на лбу прорезались два кривых рога, а ноги превратились в копыта. Кожа его стала багрово-красной.

Этот ритуал был особенным. Всё дело было в особых обстоятельствах, в которых находился Леонид.

Тёмный бог рассчитывал на него. Рюэн знал его ситуацию. Рюэн попросил в жертву самое дорогое, что у него было. Взамен Рюэн готов был дать очень и очень многое.

Ни один Падший до этого момента не получал столько силы, сколько в данный момент получил Леонид.

Настолько много, что он из человека превратился в представителя высшей расы Демонов. Демоны — они другие. У них невероятно сильные и выносливые тела, они — порождения чистого хаоса.

Главное изменение произошло с эмоциями Леонида. Он перестал быть холодным и рациональным. Он стал безумным.

Вид мёртвого, растерзанного сына из отвратительного зрелища вдруг превратился для него в нечто приятное.

Он посмотрел на сына, и на его демоническом лице расползлась широкая улыбка, а затем он расхохотался.

— АХА-АХА-ХА!

Неутолимая жажда разрушения наполнила до краёв. Демон точно понимал одно:

«С этой силой… я наконец-то разрушу эту проклятую цитадель до самого основания!»

* * *

После торжественного мероприятия была ещё одна «пара» родственников, у которых состоялся свой, особый «разговор».

Дениз и Фиора покинули зал вместе. Только они пошли не домой, а куда-то вглубь Ратуши.

Между ними повисла тишина. А всё потому, что после того конфликта в оранжерее они так и не смогли нормально поговорить.

Дедушка был по уши в делах, к тому же упрям как осёл. А Фиора, воспитанная им же, была ничем не лучше.

Фиора несколько раз украдкой посмотрела на суровое лицо деда, и он, заметив это, сам спросил:

— Чего ты хочешь мне сказать?

После того, как Дениз сам пошёл на контакт, Фиора выпалила на одном дыхании:

— Дедушка, я говорю о том, что Алексея кто-то хочет убить!

Услышав это, Дедушка Дениз скривился. Ему казалось, что Фиора стала слишком уж одержима этим парнем.

— Как же ты об этом узнала? — спросил он, просто потому что знал: Фиора последнее время безвылазно сидела дома, и у неё просто не было возможности где-либо услышать такое.

— Ну… — она тут же замялась.

Всё потому, что это было опять же связано с её секретом. С тем, что она стала полноценной Дриадой.

У неё появилась новая способность — «слушать ветер». Если она открывала окно, то ветер нашептывал ей в уши слова, обрывки разговоров со всей цитадели.

В основном это был всякий «мусор», но однажды она совершенно случайно услышала о плане убийства. Потому и была так взволнована.

Дедушка не был таким уж тираном и не относился к её словам легкомысленно.

— Ты можешь хотя бы сказать, кто пытается? Или когда?

Фиора этого тоже не знала. Поэтому она снова лишь покачала головой. Она и сама понимала, что все опасения основаны лишь на чьих-то случайных словах.

Ей просто не хотелось, чтобы Алексея убили. Хотя бы по той простой причине, что Древо Духа находилось на его ферме.

— Ты же предупредила его сегодня? — это был не вопрос, а скорее констатация факта.

— Угу, — тихо ответила она, думая, что дед сейчас начнёт её ругать.

Только он сказал совсем другое:

— Вот и славно. В цитадели не так уж много возможностей для нападения. Если он будет осторожен,