Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова

О Тенгри, буду ли я свободна, когда мы доберёмся до Таниртау?

***

Скоро мы должны выйти к устью Яксарат71. Арлан и Нурай всё нахваливают долину реки: всегда сочная зелень, какая обычно бывает в степи только весной, высокие деревья и кусты, поросшие густым тростником берега и заливные луга. А возле городов будут целые поля с рисом, овощами. Я вообще не представляю, о чём это они, но с нетерпением жду, когда же впервые войду в городские ворота. Но пока мы идём, растительность вокруг становится всё реже и суше, потрескавшаяся земля под подошвами и копытами странно скрипит, покрывая их белёсой пылью. Тихо и душно, невыносимо душно даже несмотря на то, что я еду без капюшона и повязки для лица.

– Что такое, Волк? – спрашивает Нурай, видя, что Арлан остановился и смотрит на небо.

– Не нравятся мне эти тучи.

Мы с Айдаром тормозим лошадей. Арлан спрыгивает на землю, от ног в воздух поднимается полупрозрачное облачко. Духота вдруг сменяется лёгким порывом горячего ветра. Но он не утихает, всё разгоняясь. Арлан присаживается, тянет руку к песку, зачерпывает немного и пробует на язык.

– Соль, – хмурится он.

– Соль? – переспрашиваем мы хором.

Он не отвечает, только резко встаёт и разворачивается по направлению к ветру.

– Беркут, – говорит он, щуря глаза от усиливающегося ветра, – видишь что-нибудь впереди?

Небо с востока темнеет на глазах, клубится, будто кипит.

– Ерлик, – выругивается Арлан. – Пыльная буря. Даже хуже – солевая буря.

– Чего? – переспрашивает Нурай.

– Ты никогда не бывала в пыльных бурях? Айдар, видишь какой-нибудь большой валун недалеко? Или группу деревьев?

– Города иногда накрывает пылью, но в степи бурю я так и не застала. – Нурай спешивается.

– Не-а, ничего вокруг. – За ней спрыгивает на землю Айдар.

– Что нам делать? – тревожусь я.

– Только прятаться, змейка. И очень быстро.

– Но я бы мог попробовать кое-что, – мнётся Айдар.

– Не нужно, брат. Мы не будем тобой рисковать. Скорей, накиньте на головы что-нибудь и обязательно прикройте нос и рот. Лошадям морды тоже завяжите.

Мы быстро выполняем его указания. Затем он тянет поводья Бурыла к земле, заставляя лечь на живот, и велит нам сделать то же самое.

– Ложитесь за лошадьми лицом вниз и закройте глаза! – уже кричит он, потому что из-за сильного ветра ничего не слышно.

Я гляжу в сторону надвигающейся пыльной завесы – она всё ближе.

– Змейка, ложись!

Я успокаивающе глажу Сабаза между глаз, ложусь на живот и закрываю лицо. Через несколько секунд нас накрывает. Порывы такие сильные, что норовят стянуть капюшон, но я ухватываюсь за него покрепче. Нос прикрыт повязкой, но всё равно ощущается, как скребёт в горле – стало слишком солёно во рту. Мне неспокойно от того, что не вижу и не слышу остальных. Но чувствую толчок морды Сабаза в голову, мол я здесь, ты не одна.

Непонятно, сколько времени мы пролежали вот так, час, а может, и больше. Но ветер стал слабеть, а пить стало хотеться невыносимо, будто наглоталась солёной воды из Арала. Но я лежу, пока не слышу команды Арлана:

– Всё закончилось, можно вставать.

Я поднимаю голову, и с меня сыпятся белые песчаные частицы и пыль. Слышу, как кашляет Айдар. Встаю, за мной встаёт Сабаз. С его спины тоже сыпется пыль. Он сейчас больше похож на Бурыла – такой же серый, почти не видно рыжей шерсти. Отряхается, фыркает. Я снимаю повязку с его морды. Лошади кучкуются, мотают головами, будто спрашивая друг у друга – ты в порядке?

– Простите, – говорит Айдар. – Чувствую себя бесполезным.

Айдар мог бы создать щит из воздуха, за которым мы могли бы укрыться. Но Арлан не стал просить его об этом, никто не стал.

– Всё хорошо, – кивает Арлан. – Ты не бесполезен, помнишь? Кроме того, это не самая страшная буря, в которую я попадал. Хоть и солёная.

***

Ехать пришлось долго, и мы почти не останавливаемся. Ни воды, ни травы – вокруг ничего, что могло бы послужить нам хорошим ночлегом. То и дело порывы ветра поднимают пыльные облака, из-за которых приходится всё время ехать в повязках.

– Ханымдар и мырзалар72, хорошие новости, – вдруг говорит Айдар. – Вижу впереди деревья.

Поникшие от долгой дороги мы разом встрепенулись.

– Прекрасно, – ухмыляется Арлан. – Давно пора.

Откуда-то появляются силы, которые, казалось, уже давно нас покинули. Даже лошади возбуждённо мотают головами, переступают с ноги на ногу.

– Тише, Сабаз, – пытаюсь усмирить его я. – Ещё далеко, побереги силы. Если поскачешь сейчас, откинешь копыта на полпути. Я не собираюсь тебя тащить!

Мы продолжаем ехать медленно, но чем ближе заветный островок, тем быстрее хочется оказаться там. В конце концов мы даём волю лошадям, и они несут нас под спасительную тень.

Яксарат! Несколько вёрст западнее она впадает в Арал. Берег здесь и правда пышет зеленью, но мы сразу направляемся к воде. Удивительно, как много здесь растений! Ветки ив раскачиваются от ветра. Вокруг пушистых кистей жынгыла73 с мелкими розовыми цветочками вьются насекомые, добавляя к журчанию воды жужжащий гул. Невзрачные цветы только-только покрыли почти голые ветки облепихи. Лошади превращаются в жеребят, плескаясь в реке. Даже угрюмый Бурыл решает поиграть в догонялки с Сабазом. Я зачерпываю немного воды, делаю глоток, и живительная прохлада спускается вниз по горлу. Кажется, мне нужно больше, чтобы вымыть изо рта привкус соли. Да я вся покрыта ею!

– Как ты, змейка? – Арлан подходит, и я поднимаюсь.

– Ещё немного и меня можно было бы есть вместо курта, – пытаюсь шутить я, и это работает – Арлан улыбается. Зачем я смешу его? Перестань так улыбаться! Нужно отвлечься на что-нибудь!

Я перевожу взгляд с его губ на волосы. Они тёмные, и соляную пыль на них видно очень хорошо.

– У тебя соль в волосах.

Мы сказали это друг другу одновременно. Ступор. А потом смех.

– У меня соль в таких местах, которые я даже представить боюсь, – говорит он, смеясь.

Я мгновенно заливаюсь краской и отворачиваюсь. Моя фантазия точно может представить.

Остаток дня мы посвящаем отдыху, потому что все очень устали. Мои волосы стали жёсткими от смеси пота и соли. Так что я решаю помыться. Нахожу уединённое место у воды среди ив и камней, отвожу туда Сабаза и разгружаю свои вещи. Вода в реке холодная, но быть чистой сейчас мне хочется больше. Я расплетаю косу, снимаю одежду и быстро забегаю в воду, пока не передумала. От холода перехватывает дыхание, я выныриваю, убирая волосы назад. Тело немного привыкает, начинаю промывать волосы, которые ужасно запутались. Течение отнесёт аральскую соль обратно на родину.

Когда чувствую себя достаточно чистой, выхожу на берег за одеждой – её нужно постирать. Жёлтое пятно от крови шимурына так и не отстирывается с рубашки. Возможно, если бы у меня был отвар из мыльного корня, который мы обычно используем в ауле при стирке и промывке шерсти, его удалось бы вывести, а может уже и нет – слишком много времени прошло. Во всяком случае даже обычная вода освежила всю мою одежду, я рада. Она довольно быстро высыхает на солнце, распластанная на горячих камнях, а вот мои длинные густые волосы пока ещё немного влажные. Но я собираю вещи и возвращаюсь в лагерь. Меня встречает свист Айдара.

– Что? – спрашиваю.

– А то сама не знаешь, – улыбается он.

– Вот это грива, – Нурай прикасается к своим коротким волосам. – Наверное, они мешают сражаться.

– Совсем нет. – Я выбираю себе место у огня рядом с Айдаром и кидаю сумки на землю. – Я ведь заплетаю их.

– Ты разве не знаешь, Нурай, что в волосах вся сила женщины? – усмехается Айдар.

– Сила, говоришь? – она упирает руки в бока. – У моих длина почти такая же, как у твоих, но завалить тебя я могу одной левой.

– Спасибо, обойдусь. – Айдар поднимает руки в примирительном жесте.

Я усаживаюсь, достаю гребень и начинаю расчёсывать волосы.

– А зачем ты обрезала их?