Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
– Итак, – начинает Нурай. – Как я и говорила, они, – девушка выставляет чуть вперёд кинжалы, – похожи на сабли, но дают больше возможностей, – она ловко проворачивает их в руках, – в переводах и перехватах в кистях.
Я достаю из сумки отцовский кинжал и тот, что дал мне Арлан. Пытаюсь повторить позу Нурай.
– Любое оружие – продолжение воина. Но кинжалы делают это более изящно и хитро. Тебе нужно развить гибкость запястий и пальцев. Смотри.
Она перехватывает кинжал в правой руке остиём вниз. Когда я пытаюсь повторить то же самое, мой, конечно, падает.
– Ничего, – говорит Нурай. – Это навык, а любой навык можно развить и усовершенствовать. Ты будешь ловкой, тихой и гибкой как змея!
Нурай хищно улыбается, но потом улыбка меркнет.
– Я не это имела ввиду.
Мой взгляд снова невольно падает на покрытые чешуёй руки.
– Я уверена, что ты найдешь способ от этого избавиться.
– Я хотела не думать о том, что со мной происходит. Но как не думать, если это, – я указываю на одну руку, – всё время перед глазами. А потом подтягивается всё остальное.
Я обессиленно сажусь снова на камень, положив кинжалы рядом. Но Нурай продолжает стоять, лишь убирает оружие в ножны.
– А ты часто грустишь? – спрашиваю я.
– Жизнь у меня, знаешь ли, не мёд, – отвечает Нурай.
– Я бы хотела узнать о тебе больше. Если ты не против, конечно. Ты поддерживала меня все эти дни, хотя мы знакомы совсем немного.
Нурай усмехается. Я настораживаюсь.
– У меня много постоянных клиентов, а вот друзей никогда не было.
– Никогда не поздно начать.
– А ты мечтаешь дружить со всеми, да? Даже Волк выглядит не таким суровым рядом с тобой.
Он действительно стал довольно добр ко мне, но я думаю, это из-за того, что я выполняю все его цели по тренировкам на день. А сегодня мы не занимались. И скорее всего завтра меня ждёт двойная порция его издевательств.
– У него нет выхода. Мы стали попутчиками поневоле и разойдёмся, когда дойдём до Сыгнака. Видела бы ты, как он раздражался, когда я лезла к нему с расспросами. Он вообще просил с ним не говорить.
– Как знаешь. – Нурай улыбается. – Ну, а что Айдар? Он сказал что-нибудь?
– Нет.
Я не хочу об этом сейчас думать, поэтому поспешно перевожу разговор:
– Как ты оказалась здесь?
– Здесь с вами или здесь на месте воровки?
– И то, и другое.
– Так ли это важно?
– Друзья обычно разговаривают друг с другом.
– К чему это всё? «Как ты? Как поживаешь?» Некоторые произносят эти фразы так обыденно, будто им действительно есть до тебя дело.
Нурай смотрит безотрывно на воду и о чём-то думает.
– Никому мы не нужны. Всем нужно это. – Она тянется к поясу и снимает мешочек, звенящий внутри от того, что она перебирает его пальцами. – Серебро. Чем у тебя его больше, тем лучше люди вокруг будут играть роль твоего лучшего друга.
Она возвращает мешочек на место и смотрит на меня.
– Мне жаль тебя, Инжу. Ты действительно не видишь, насколько гнилы люди на самом деле.
– А ты? – тут же спрашиваю я. – Ты тоже такая – гнилая?
Она ухмыляется, снова уставившись на воду.
– Кто слышал обо мне, знает, что мне нельзя доверять.
– Значит, когда я закрою оплату за своё обучение, наша дружба закончится?
– А я и не говорила, что мы подруги. Ты была добра ко мне, когда вы меня поймали. Я была добра к тебе, когда тебе это было нужно. Мы квиты. Всё остальное – чисто деловые отношения. Без обид.
Сердце будто упало. Наверное, она права. Двенадцатилетняя девочка думала, что жители её аула просто запутались и были напуганы происходящим. Оказалось, что они двуличны. Но, по крайней мере, Нурай сказала об этом прямо. Что ж, видимо, мне действительно нужно пересмотреть свои отношения с людьми.
Я давлю неприятный ком в горле и встаю, разминая руки.
– Что ж, – говорю, – раз я плачу тебе, давай заниматься.
– Вот это по-нашему, – улыбается Нурай.
***
Вечером за ужином мы молчим. У Айдара, похоже, нет аппетита.. Он ведёт себя беспокойно, то и дело чешет руки через рубашку. В итоге его это настолько приводит в раздражение, что он отшвыривает свою пиалу и задирает один рукав, чтобы осмотреть кожу. В свете огня замечаю на её поверхности большие красные пятна с пузырьками. Айдар осторожно прикасается к ним, но, видимо, зуд велик настолько, что он неосознанно начинает расчёсывать пятна ногтями. Всё сильнее и сильнее. Я протягиваю руку и осторожно дотрагиваюсь до него, чтобы остановить, но он испуганно вздрагивает.
– Эй, ты в порядке? – спрашиваю.
Я видела подобные пятна у него на руках в детстве. Это было так давно и не слишком беспокоило его, потому что после успокаивающих кожу мазей, которые делала моя мама, они проходили.
– Всё нормально, – сдавленно произносит друг, не смотря мне в глаза.
Он снова раскатывает рукав, поправляет и быстро берётся за сумку. Потом поочерёдно начинает доставать оттуда свои вещи: зеркало, бритва, какая-то одежда… Он раскладывает всё ровным рядом, потом добавляет туда пиалу. Осматривает. И начинает складывать обратно. Как только завершает, облегчённо выдыхает. И уже забыл, кажется, что пять минут назад изнывал от зуда на руках.
Мы всё это время недоумённо наблюдали за ним.
– Спокойной ночи, – бросает он и ложится на бок спиной к нам, подсунув сумку под голову.
Я смотрю на ребят. Нурай пожимает плечами. Арлан хмурится.
Аппетит пропал. Почему Айдар так себя ведёт?
***
– Не может этого быть, – фыркает Арлан. – Ты своим ветром свалил с ног великана и придавил его к земле!
– А я говорю, что у меня не выходит, – огрызается Айдар.
Он пытается снова создать поток ветра в нашу сторону. Та же стойка, то же положение рук. Он всё это делал раньше, и воздух слушался его. Я вижу, как он напрягается, аж пульсирует висок.
– Да чтоб тебя! – кричит друг, хватает какой-то камень с земли и кидает.
– Айдар…
– Не лезь ко мне!
Я отшатываюсь, видя его разъярённые глаза.
– Эй, спокойно. – Арлан хмурится и встаёт между нами.
– Отстаньте вы от меня! Я не могу! – снова кричит Айдар, разворачивается по направлению к лошадям и удаляется быстрым шагом.
Он никогда не кричал на меня вот так. От обиды на глаза выступают слёзы. Я стараюсь проморгаться, вытереть капли с щёк, но тихий всхлип носом не ускользает от чуткого уха Арлана. Он оборачивается ко мне, сжимая кулаки.
– Я уверен, что это нервное, – спокойно говорит он. – Вы наверное, и не видели, как человек умирает не своей смертью.
– Вы с Нурай определённо справляетесь лучше нас.
Я поднимаю глаза к небу, чтобы слёзы перестали бежать, вдыхаю и выдыхаю, но получается обрывочно. Волк касается моего предплечья, обращая внимание на себя.
– Если хочешь, можем отложить занятия.
– О, нет-нет. – Я отрицательно мотаю головой. – Тогда я точно свихнусь от своих мыслей.
– О чём?
– В основном о том, почему это происходит именно со мной.
Горло сковывает боль. Я смотрю ему в глаза, ища в них что-то. Может быть того, чего никак не может дать мне Айдар. Но ведь это Арлан. Волк-одиночка. Мне хочется пожаловаться кому-то, возможно даже поплакаться. Но не хочу казаться слабой в его глазах, я ведь хочу быть воином. Нурай чётко озвучила наши отношения. А Айдар? какого Ерлика он не разговаривает со мной?!
– Ну что? – Весёлый голос Нурай возникает совсем рядом с нами так, что мы оба вздрогнули, а Арлан резко отпустил меня. – Беркут опять отлынивает?
– Давай тренироваться, – холодно говорю я.
