Другой Гарри - Inferiat

Когда Когтевран и Слизерин уселись за парты, она начала урок с серьёзной речи:

— Трансфигурация относится к наиболее сложным и опасным видам магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она, оглядывая всех так, будто уже могла предугадать, кто из них устроит первое фиаско. — Тот, кто будет нарушать дисциплину на моих уроках, покинет класс и больше сюда не вернётся. Вы предупреждены. Сегодня — вы будете превращать спичку в иголку…

— Зачем нам превращать спичку в иголку? — хмуро шепнул Драко Гарри. — Это глупо! Я не собираюсь быть швеей…

Пока Гарри пожимал плечами, МакГонагалл взмахнула палочкой, и парта перед её кафедрой внезапно превратилась в сверкающего серебряного дракона. Дракон изогнул шею и оглядел класс блестящими глазами, а затем выдохнул горячий огонь и с очередным взмахом палочки, снова стал обычной партой.

Класс ахнул.

— Мы учимся повелевать материей. И когда-нибудь вы научитесь делать так. Вопросы? — сухо сказала МакГонагалл, поглядев в их сторону, и Драко тут же сделал вид, что сосредоточенно читает учебник.

После этого зрелищного вступления студенты с энтузиазмом взялись за работу. МакГонагалл раздала каждому по спичке и объяснила, как это нужно делать. Однако вскоре стало ясно, что это задание куда сложнее, чем казалось.

— И что это? — уныло произнес Драко, после того как последняя попытка увенчалась тем, что спичка едва заметно потемнела.

— Отлично, теперь это грязная спичка, — подколол его Гарри, у которого спичка превратилась в толстую иголку… только в деревянную. Превратить ее в металл у него пока что не получалось. Но МакГонагал все равно одарила его баллом. У остальных дела были хуже.

Между тем, за соседним столом Теодор Нотт, слизеринец с весьма пессимистичным взглядом на жизнь, бросил всякие попытки. Его спичка не менялась вовсе, несмотря на множество взмахов палочкой. Наконец, в отчаянии он вздохнул, и, посмотрев на результат Гарри шутливо спросил:

— Гарри, может ты ее мне ее превратишь, а я притворюсь, что это я сделал?

— Боюсь, мистер Нотт, это не добавит баллов ни вам, ни Слизерину, — раздался сухой голос профессора, которая, видимо, слышала их разговор даже в дальнем конце аудитории. — Но может их отнять.

— Извините, профессор, это была шутка, — вздохнул Тео, сосредотачиваясь на иголке.

К концу урока только Гермиона смогла добиться результата приблизительно похожего на результат Гарри. Её спичка приобрела серебристый оттенок и даже слегка заострилась. МакГонагалл осмотрела её работу, подняла спичку, чтобы показать классу, и слегка улыбнулась. Это выглядело почти как награда.

Гарри же удалось полностью превратить спичку, и он пытался поменять ее размер, принеся еще один балл в копилку своего факультета. В целом ему трансфигурация понравилась, только вот к самой МакГонагал у него было отношение не столь воодушевленное. Гарри помнил, что именно она внесла свой вклад в то, что он росс у Дурслей. И не мог ей этого забыть.

* * *

Все с нетерпением ждали урока Защиты от Темных Искусств. Волнение витало в воздухе, словно грозовая туча, обещая увлекательные открытия. Однако действительность оказалась куда более прозаичной. Преподаватель — высокий, сурового вида мужчина со шрамом, пересекающим правый глаз, представившийся как Деметрий Шарп, — сдержанно и сухо объяснил, что их ждёт на курсе. Вместо демонстраций заклинаний и героических рассказов о сражениях с темными силами, первый урок целиком посвятили технике безопасности и отработке вызова сигнальных искр для оповещения аврората.

«Темные искусства — это не шутка. Любое неправильно принятое решение может стоить вам жизни или чьей-то другой», — глухо произнёс он, и на миг показалось, что его взгляд стал стеклянным, будто он видел что-то, о чём не мог рассказать.

После занятия слухи о новом преподавателе быстро разлетелись. Перед ужином Фред и Джордж, с которыми Шарп случайно пересёкся в коридоре, разоткровенничались.

— Он ведь из аврората, — с заговорщическим видом шепнул Джордж.

— Причём, по слухам, не горел желанием учить нас, — добавил Фред, недовольно морща нос.

— Не то, что Сириус, — грустно заключили они в унисон.

Гарри промолчал, но ощущение пустоты в груди разлилось с новой силой.

— Извини, мы не хотели, — тут же спохватился Джордж… или Фред — Гарри снова не смог их различить.

— Всё нормально, — отозвался он, пытаясь скрыть свои чувства. Он знал, что близнецы не имели в виду ничего плохого. Они не были виноваты ни в том, что произошло с Сириусом, ни в том, что одно лето Гарри провёл в Норе, далеко от его Крестного. А вот отношение к Мистеру и Миссис Уизли было далеко не такое благожелательное, как могло показаться на первый взгляд. Гарри редко что-то забывал.

— Тебе не кажется, что наш дорогой Гарри слишком грустен? — с деланным возмущением обратился один из близнецов к другому.

— Верно, брат мой! Ему срочно нужно сладкое, — подтвердил второй, доставая из кармана крошечную, но явно приметную конфету.

— Не хочешь сливочную тянучку? — с предвкушением предложил один из них, протягивая её Гарри.

Опыт, добытый тяжким путём совместного проживания с этими шутниками, подсказывал, что принимать из их рук что-либо — всё равно что добровольно подписываться на новые приключения.

— Нет, спасибо, — сдержанно отказался Гарри. — Только после вас.

Близнецы переглянулись, словно обсуждая без слов, стоит ли подыграть.

— Не кажется ли вам, мистер Дредд, — начал Джордж.

— Что мы стали слишком очевидными, господин Фродж? — поддержал его Фред.

Они в унисон развернули конфеты и проглотили их. Спустя мгновение их волосы начали переливаться всеми цветами радуги, словно раскалённая радуга разлилась по их головам.

— Радужная тянучка! — объявили они хором с гордостью.

Гарри не смог сдержать улыбку. Эта парочка умудрялась вытащить из него смех даже в самые тяжёлые моменты.

— А сколько держится эффект? — с искренним интересом спросил он.

— Ну… секунд пять? — предположил Фред.

Джордж нахмурился:

— Уже должно было пройти. Сколько ты положил радужных мокриц?

— Две унции… ну, может, три, — замялся Фред.

— Ладно, ребята, — сказал Гарри, едва сдерживая смех. — Я пошёл. Не опаздывайте на ужин…

Он оставил их спорящими о пропорциях ингредиентов, но, уходя, чувствовал, как грусть, поселившаяся внутри, начала немного отступать.

* * *

— Слышал про эту «безутешную» вдовушку? — донесся из-за очередного поворота чей-то гогочущий голос.

— Ага, — хохотнул второй. — Жена на один день, вдова на второй. Этому дураку Блэку точно стоило…

Кровь застила глаза красным цветом. Не понимая, что именно он делает, мальчик бросился вперед, выхватывая палочку.

— Вингардиум левиосса! — первое выученное им заклинание получилось настолько мощным, что тело рослого черноволосого парня в когтевранском галстуке с громким