Дела домашние - Ульяна Каршева
Когда она вернулась, Нейша хмуро спросила:
— Ты дружишь с этой девочкой? Но ведь она оборотень!..
— Я сбежала из храма некромагов через несколько дней после первого посвящения в адепты, — спокойно сказала Космея, снова садясь между Вереском и Мускари. — Посвящение, ко всему прочему, складывалось из ритуально остриженной головы. Нет, волосы ещё оставались — не то что у тебя, но настолько короткие, что я чувствовала себя… чуждой самой себе. Ирма первая ощутила это моё странное чувство и сделала всё, чтобы я обрела уверенность. Нейша, пока ты не наделала ошибок, вливаясь в наше сообщество, запомни: здесь все дети дружат между собой, потому что их судьбы переплетены, как переплетена моя судьба с Ирмой. Агата, сестра Пренита, которого вы избили в своём приюте, выжила в доме, где её оставили приёмные родители, только потому что ей помогла Отсана — девочка-оборотень.
Повисло долгое молчание, и Флери всё поглядывал на Коннора, пока не выдержал:
— Почему ты думаешь, что знаешь, что с Крисанто?
Не оглядываясь, мальчишка-некромант монотонно сказал:
— Из него хотели сделать киборга — живое существо, но наполовину машину. Успели вживить кое-какие металлические и пластиковые детали. Он не болел. Эти металлические детали стали врезаться в его тело, когда он начал расти. Отсюда боли.
— Откуда ты знаешь? — растерялся Флери.
Коннор промолчал.
Ответил Мирт.
— Коннор был киборгом. Полностью — то есть до упора был напичкан оружием. Просто из него детали вынули три года назад. До того, как он пошёл в рост. Сейчас это не тайна, но именно потому Коннор принимает всё, что случилось с Крисанто, близко к сердцу… — И, явно не давая слишком уж сосредоточиться на неприятной для мальчишки-некроманта теме, тут же спросил: — Пренит нам говорил — вы избивали его, потому что он не знал, когда надо опустить глаза. А вы говорите, что забирали у ребят силу. Не вполне понимаю, из-за чего вы так страшно его избили в последний раз.
Флери и Нейша переглянулись. Девочка-эльф сердито шмыгнула носом и, коротко взглянув на лестницу на второй этаж, объяснила:
— Это всё взаимосвязано. Пренит не опускал глаза — значит, не боялся. И значит — мы не могли взять у него силы для Крисанто. Потому что, когда боятся, легко расстаются с силами. А мы видели, что у него много. Ну и… Тогда мы у него много набрали.
— Но почему же сами эту силу не копили? — удивился Вереск. И вздохнул: — Помню. Вас не учили работать с магическими силами.
— Да, что мы видели — то и использовали, — подтвердил Флери. — Объяснить увиденное не могли, но знали, что делать, чтобы набрать сил от других.
— Вы хорошо заботились о Крисанто, — нейтрально заметил Мирт, похоже собираясь узнать побольше об этой странной дружбе.
— Пока не появился Спинифекс, в том приюте было страшно жить, — пожала плечами Нейша. И вдруг криво усмехнулась, глядя на Космею: — Я видела, какими глазами ты смотрела на меня. Не думай. Крисанто ко мне никогда не прикасался. Это делали старшие, пока его не привезли к нам. Он тогда собрал всех, кого обижали, и пытался защищать, как мог.
— Подожди-ка, — перебил её изумлённый Мирт. — То есть в вашем бывшем приюте было настолько плохо, пока не появился Спинифекс? И его охранники с дубинками?
— Именно так, — согласилась Нейша. — Охранники своими дубинками навели порядок. Меньше стало избиений младших старшими. Меньше всяких… гадостей. Спинифекс — тот ещё жутик. Но порядок навёл. Как сумел. Эй, Мирт, почему ты переводишь разговор? Я хочу узнать, кто такой киборг и почему этот Коннор был им.
— Крисанто ничего не показывал вам? — сухо спросил Коннор. Он уже пришёл в себя. Во всяком случае, так считал. — Что-то необычное в самом себе?
— Однажды мы потеряли ключи от комнат с душевыми, — задумчиво сказал Флери. — А когда нашли, они валялись под досками пола. Крисанто сумел достать их. И мы… не поверили, когда увидели, что он делает…
— Кожа на пальцах раздвинулась, из пальцев вылезли манипуляторы, — хмуро сказал Коннор. — Это ты хочешь сказать?
— Ты и правда знаешь… — прошептала Нейша.
— Оснащение одинаковое было… — угрюмо проговорил Коннор и замолчал.
— И… всё? — нерешительно спросил Флери. — Больше ничего?
— А что ты хотел узнать? — прищурился на него недовольный Мирт. — Я же сказал, что Коннор был напичкан оружием. Он был защитником пригорода.
— Ой, как выспренно-то… — тоже недовольно пробормотал мальчишка-некромант.
— У Крисанто болела голова, — попытался объяснить Флери. — Я хотел узнать, что это значит. Вот и всё.
— На этот вопрос может ответить только эльф Трисмегист, — сказал Коннор и тихонько вздохнул. — Он создал меня. И у меня голова не болела, хотя он впихнул в неё целую библиотеку.
— Что-о… — прошептала Нейша, во все глаза глядя на него.
«Мирт, может, усыпим их? Завтра — насколько я понимаю, — мы всё-таки в школу, поскольку теперь Крисанто в руках Трисмегиста и Бернара. Что думаешь?»
«Согласен. Они уснут — Хельми поможет перенести их в те комнаты. А нам и так остаётся лишь свёрнутый сон».
«Если он ещё получится», — вздохнул Коннор.
Но через полчаса новички спали в своих комнатах, а мальчишка-некромант, проводив засыпающую на ходу Ладу к её комнате, вернулся к комнате Крисанто и потоптался немного, прежде чем стукнуть и войти. Стучать, конечно, было необязательно: в помещении сидели опытные маги — увидели бы и сквозь тонкое дерево двери. Но мало ли… Может, они увлеклись обсуждением состояния «больного».
В комнате он слабо улыбнулся при виде спящего в кресле (кто, любопытно, внёс кресло сюда?) Бернара. Селена сидела перед тумбочкой, покусывая губы и глядя на бумажку перед собой, куда она что-то записывала. Увидела Коннора, кивнула.
Посматривая на Трисмегиста, сидевшего перед Крисанто, мальчишка-некромант дошёл до старшей сестры и взглянул на бумажку. Список хирургических инструментов и зелий-медикаментов.
— Для Джарри, — прошептала Селена. — Завтра отвезёт вас в школу и съездит в лавки целителей.
Коннор кивнул и вернулся к кровати Крисанто. Постояв немного, сел в изножье мальчишки-эльфа. Некоторое время смотрел ему в лицо. Ровесник ему — по словам директора Спинифекса. Длинный. Худой… не худощавый, а именно… Даже сейчас на смягчённом снами лице горестная гримаса озлобления. Или той же боли?
Еле уловимое движение
