Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大

– Сколько времени прошло? – вдруг спросила Дуань Цзюнян, подняв голову.

– Больше суток, – ответила У Чучу.

Та нахмурилась еще сильнее и вновь пробормотала:

– Странно… Очень странно. Обычно тот, кто впервые сталкивается с истинной ци Цветения и Увядания, может продержаться не больше шести часов. Если не выдержал – смерть. Выдержал – постепенно усмирит чужую силу. Но как же так вышло, что она за целые сутки и не очнулась, и не умерла?

– Откуда мне знать?! – едва не разрыдалась У Чучу.

С тех пор как Дуань Цзюнян тронулась умом, она перестала вникать в суть вещей. Теперь же в попытках заставить уже запылившийся мозг работать она напоминала человека, который лет десять был прикован к постели, а теперь снова учился ходить. Мысли не слушались ее, и женщина лишь без толку бродила кругами, словно осел у мельничного жернова. От этого мельтешения у У Чучу закружилась голова. Она попыталась восстановить в памяти поток туманных речей Дуань Цзюнян, и кое-что никак не сходилось.

– Госпожа, – торопливо сказала она, – вы упомянули, что ваш учитель не стал передавать ни одному из вас искусство Рук Цветения и Увядания полностью?

– У старого демона, верно, были злые помыслы, – нахмурилась Дуань Цзюнян. – Он никогда не собирался учить нас – просто использовал как куски мяса для отработки своих приемов. Естественно, он не стал раскрывать нам все тайны.

У Чучу не совсем поняла, что значит «использовал для отработки приемов», но решила пропустить фразу мимо ушей, не углубляясь.

– Но если он передал «Увядание» вам, а «Цветение» – вашему шисюну, разве он не боялся, что вы поделитесь друг с другом знаниями?

– Конечно нет! – фыркнула Дуань Цзюнян. – Искусство Рук Цветения и Увядания – сильнее и беспощаднее любого другого. Испокон веку оно не терпит ничего чужого, его нельзя ни с чем совмещать. Если ты с самого начала осваиваешь эти два начала – и «Увядание», и «Цветение», – то через три года, когда нэйгун укрепится, любая попытка пропустить через себя в корне противоположную силу приведет к смерти!

Лицо У Чучу побледнело от нехорошего предчувствия.

– Что такое? – раздраженно спросила Дуань Цзюнян.

– Госпожа… – медленно проговорила У Чучу. – Фэй практикует «чужие» приемы уже больше десяти лет.

Вот ведь в чем дело: любой, кто хоть немного разбирался в боевых искусствах, сразу бы все понял. Но во дворике оказались только безумная старуха с путаными мыслями да две невежды. Чжоу Фэй, конечно, смекнула бы, что к чему, но была лишена возможности высказаться.

Дуань Цзюнян на мгновение застыла, а затем безразлично махнула рукой:

– Ошиблась. Сущие пустяки! Эти ее приемы все равно ни на что не годились – в бою от них никакого толку. Если силы отталкивают друг друга, так можно просто отказаться от своей и принять мою. В конце концов, старое всегда сменяется новым.

От этих слов У Чучу стало еще хуже. С такими рассуждениями можно было и вовсе умереть, только чтобы заново переродиться.

Проснувшись, Чжоу Фэй обнаружила, что лежит на кровати – видимо, кто-то перенес ее сюда. Ей казалось, она не смыкала глаз целую вечность, и теперь все тело жаждало оставаться в постели до скончания времен. Однако вскоре девушка почувствовала неладное: мышцы ее были ватными, а руки и ноги будто налились свинцом и подчиняться ей совсем не желали!

Чжоу Фэй на мгновение оцепенела, перепугавшись, в голове раздался грохот, словно что-то взорвалось, и сон тут же как рукой сняло. Она вцепилась в кровать, пытаясь приподняться, но разбитые пальцы и сломанные ногти, едва успевшие зажить, снова начали кровоточить.

Боль пронзала все тело, и девушка обессиленно рухнула обратно.

У Чучу, дремавшая на стуле в углу, бросилась к подруге:

– Фэй, с тобой все в порядке?

Губы Чжоу Фэй дрогнули, но она так ничего и не сказала, лишь ледяным взглядом уставилась в дверной проем – там, прислонившись к косяку, стояла Дуань Цзюнян – та еще ходячая неприятность.

Не говоря ни слова, Чжоу Фэй поднялась, превозмогая боль, и медленно схватила рукоять клинка, лежавшего у изголовья. Обнаженное лезвие словно поданный гостю чай – говорит само за себя. Почувствовав в действиях девушки некоторую враждебность, Дуань Цзюнян попятилась и, убрав руки за спину, сказала:

– Я временно перекрыла твой ток ци… Как самочувствие?

– «Временно перекрыла»? – прошипела Чжоу Фэй сквозь зубы.

– Именно, – кивнула та. – Через пару дней, когда окрепнешь, я смогу полностью устранить твою прежнюю силу. Не волнуйся, меридианы не пострадают. Зато после этого ты сможешь стать моей ученицей.

От такой самонадеянности в груди у Чжоу Фэй все перевернулось. Задыхаясь от гнева, она почувствовала, как мучительная боль, будто из тела вынимают кости, вот-вот готова была обрушиться на нее вновь. Раньше она никогда никого не боялась, но сейчас впервые невольно съежилась: ей до смерти не хотелось испытать это все снова.

Но приступ оборвался, не успев начаться, оставив после себя лишь глухую, тупую ломоту.

Еще прошлой ночью эта безумная женщина казалась ей до очаровательности жалкой, но теперь Чжоу Фэй вновь готова была изрубить ее на куски. Вот только сил ей сейчас хватило бы разве что яблоко почистить.

– Когда это я соглашалась у вас учиться? – холодно бросила она.

Дуань Цзюнян явно ожидала несколько другого ответа, а потому замешкалась:

– Мое искусство Рук Цветения и Увядания не знает равных! Что плохого в том, чтобы стать моей ученицей? К тому же сейчас ты в таком положении, что если не уничтожишь свои старые глупости, то просто не выживешь.

Но Чжоу Фэй в своих решениях никогда не сомневалась, к тому же возраст у нее был такой, бунтарский, так что ни под чье мнение она бы подстраиваться не стала. В Сорока восьми крепостях границы между направлениями боевых искусств были скорее условными, и, если бы кто-то любезно предложил ей изучить пару приемов другой школы, она бы с радостью согласилась на время «сменить наставника». Однако Дуань Цзюнян даже в своем безумии переходила все границы: так легко подвергнув ее жизнь опасности, она не чувствовала ни капли вины за свою ошибку.

– Рук Цветения и Увядания? – решительно выпалила Чжоу Фэй. – Да оно же гроша ломаного не стоит! Я лучше умру, чем стану у вас учиться!

Услышав, как гордость всей ее жизни так безжалостно втаптывают в грязь, Дуань Цзюнян с силой вцепилась девушке в плечо:

– Ну-ка повтори!

– Да хоть десять раз, что с того? – стояла на своем Чжоу Фэй. – Госпожа Дуань, вот скажите, есть ли в вашей