Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大

Дуань Цзюнян с бесстрастным лицом уселась под деревом, скрестив ноги. Обычно в своем безумии она металась между демоном и невинной девочкой, но теперь напоминала настоящего мастера, мудрого и решительного… только вот не самого праведного и мягкого.

– С древних времен существовало множество школ, – торжественно провозгласила она. – И даже если некоторым из них удалось прославиться истинными героями, после они все равно приходили в упадок. Каждое новое поколение всегда хуже предыдущего: хорьки порождают крыс. А знаете почему?

К сожалению, никто не мог оценить глубокомысленную речь «мастера Дуань» о героях прошлого и настоящего: одна из ее слушательниц лежала полуживая, вторая умела только вышивать и красиво читать стихи, а третья всю жизнь посвятила метлам да сковородам и в чужие дела не лезла.

Раз ни одна живая душа не поддержала разговор, Дуань Цзюнян с грустью продолжила вещать самой себе:

– Для чего ты изучаешь боевые искусства? Какое оружие используешь? По какому пути идешь? Все эти праведные школы с устаревшими принципами лишь твердят, что боевые искусства укрепляют тело, болтают о защите слабых и искоренении зла. А на деле плодят отбросов, годных лишь на то, чтобы их самих защищали! Истинный путь воина – это борьба за свою жалкую жизнь, это быть на грани смерти и суметь выжить – назло тому, кто хочет твоей смерти! Без такой внутренней мощи чем ты лучше уличного трюкача? Даже обезьяны и те окажутся расторопнее!

Ногти Чжоу Фэй, всегда коротко подстриженные, за дни скитаний отросли, и она безжалостно вонзала их в холодные камни, устилавшие двор, до тех пор, пока пальцы не покрылись кровью.

– Госпожа, она же внучка мастера Ли, разве она вам не как родная? – слезно умоляла У Чучу. – Если с ней что-то случится, разве ее родители и братья не будут горевать? Разве вам самой не будет больно? Что бы сказал мастер Ли, если бы он был жив?

Дуань Цзюнян на мгновение задумалась.

У Чучу, заметив, что лицо женщины смягчилось, продолжила умолять ее:

– Прошу вас, спасите Фэй!

Но госпожа Дуань лишь покачала головой:

– Не смогу помочь. Истинная ци Цветения и Увядания уже внутри, мне никак не извлечь ее. Теперь все зависит только от нее самой.

У Чучу едва не бросилась на колени: неужели можно вот так просто подвергнуть человека опасности, а потом отказаться спасать его?

Помолчав, Дуань Цзюнян снова заговорила, и ее тон похолодел:

– Если в ней действительно течет кровь рода Ли, то эта мелочь ее не сломает. А если она настолько слаба, что не переживет испытание, то пусть лучше умрет от моей руки, чем от чужой!

У Чучу ничего не оставалось, кроме как молча ждать в стороне. Она просидела так от заката до рассвета и потом еще один день – до самой ночи. Слуги семьи Чжу дважды приносили еду, а девушка вздрагивала от каждого стука и время от времени проверяла дыхание Чжоу Фэй, боясь, что та может вот так тихо умереть в любой момент.

Истинная ци Цветения и Увядания бесчинствовала в теле Чжоу Фэй словно шайка разбойников, безжалостно переворачивая все вверх дном. И пусть телесная оболочка осталась нетронутой, внутренности ее смешались в кровавую кашу. Каждый меридиан отзывался нестерпимой болью. Приблизившись к морю ци[125] девушки, чужая сила обрушилась на нее, вступив в яростную борьбу, не оставляя и шанса на мирное сосуществование двух потоков.

В искусстве подставлять других Дуань Цзюнян не было равных – и никогда ей за это отвечать не приходилось. Мало того, что она подвергла Чжоу Фэй опасности, так еще и не объяснила, как ей со всем этим справиться, не дала ни намека на дельный совет. Спасение, на которое девушка могла рассчитывать, ограничивалось всего двумя словами – «укроти ее». Хотя даже если бы безумная что-то сказала, Чжоу Фэй вряд ли поверила бы ей. Разве в голове, где царит вечный беспорядок, найдется место хоть одной годной мысли?

Постепенно Чжоу Фэй совсем утратила связь с внешним миром. Холодно сейчас или тепло, день или ночь – она уже не понимала. Ее слабеющее сознание несколько раз едва не угасло, но упорно цеплялось за жизнь тонкой дрожащей ниточкой.

Она отказывалась признавать, что боится смерти. Просто не могла позволить себе тихо сгинуть в этом маленьком дворике, пока Цю Тяньцзи в бешенстве рыскает повсюду в поисках беглянок. А ведь она обещала проводить У Чучу в Сорок восемь крепостей! А еще найти госпожу Ван и лично сообщить ей печальную весть и обязательно вернуться и отомстить Северному Ковшу… И вообще – она наконец впервые спустилась с гор, но так и не успела повидаться с отцом!

Чжоу Фэй снова и снова перебирала в уме все эти причины, по которым она ни в коем случае не могла умереть. Каждая из них, подобно песчинке, прилипала к той самой тоненькой ниточке, и вместе они укрепляли ее, превращая отчаяние в яростное желание выжить во что бы то ни стало.

К вечеру старая служанка вскипятила воду и, нанизав на палку черствую, словно камень, холодную булочку, подогрела ее над кипящей водой, после чего протянула У Чучу:

– Молодая госпожа, перекусите хоть немного.

Барышня У вторые сутки сидела рядом с Чжоу Фэй, зависшей между жизнью и смертью, и Дуань Цзюнян, погрузившейся, словно старая монахиня, в созерцание. От безделья она невольно предавалась мрачным мыслям: вспоминала свои скитания и представляла туманное, беспросветное будущее. Сердце У Чучу сжималось от тоски: в таком состоянии уже одно то, что она до сих пор не накинула петлю на шею, говорило о недюжинной силе юной барышни. Вот только пресная булка все равно в горло не лезла. У Чучу горько улыбнулась и отказалась от угощения, но после все же нарушила молчание, обратившись к Дуань Цзюнян, которая за весь день не произнесла ни слова:

– Госпожа, когда она поправится?

Безумица открыла глаза, растерянно посмотрела сначала на У Чучу, затем на Чжоу Фэй. Барышня У замерла, боясь, что та вдруг воскликнет: «А вы кто? Что здесь происходит?» К счастью, Дуань Цзюнян все-таки что-то помнила. Она внимательно изучила лицо Чжоу Фэй, нахмурилась, как будто в недоумении, затем сжала ее запястье, на мгновение сосредоточившись, и пробормотала:

– Странно.

Поднявшись, она начала кружить вокруг Чжоу Фэй, безостановочно рассказывая У Чучу все основы искусства Рук Цветения и Увядания – бессвязно, но с пугающей одержимостью.

Однако, кроме фразы «это порождение зла, малейшая ошибка – и ты труп»,