RAF, и особенно Бригитта Монхаупт - Лачин Хуррамитский
Немецкая буржуазия в панике. «Промышленники перешли на полулегальное положение. Полиция обеспечивала их круглосуточную охрану. Им рекомендовали свести к минимуму пребывание вне дома или офиса. Встречаться с ними могли только те, кого они хорошо знали и кому могли безусловно доверять» (историк Ханс Гросс).
Начало августа, Sensbechtal. Похороны Юргена Понто. Семья Понто вежливо дистанцируется от Альбрехтов, коим ужасно неловко за свою блудную дочь, впавшую в радикальный антифашизм. Игнес сообщает им, что их семьям лучше переживать каждой своё горе по отдельности. (В ближайшее время Игнес с сыном и дочерью переедут в США. Дочь, Коринна, помирится с Юлией Альбрехт, сестрой партизанки, только через треть века, а сын Штефан до сих пор не разговаривает с Альбрехтами.)
Присутствуют многие крупные немецкие буржуа. Например, Ганс-Мартин Шлейер. 16-летним, в 1931-м, примкнул к нацистам, как член их молодёжной организации. Эсэсовец (членский билет № 227014) с 18 лет. В 1937-м вступил в нацистскую партию; написал донос на ректора Гейдельбергского университета доктора Метца и отправил старого профессора в концлагерь. За ним — ещё десятки преподавателей, служащих и студентов. В 1939-м занялся «чисткой» — «ариизацией» и «нацификацией» — австрийского Инсбрукского университета, позже — Пражского университета. В 1941-м 26-летний Шлейер возглавил канцелярию президиума «Центрального союза промышленности Богемии и Моравии», руководя чешской промышленностью в интересах военной экономики Германии. Строил секретные объекты при помощи рабского труда политзаключённых военнопленных, подлежавших дальнейшей «утилизации». Уничтожил десятки тысяч человек — мирных граждан Чехии, советских, польских и югославских военнопленных, минимум 18 000 восточноевропейских евреев (минимальная цифра из приводящихся в литературе). На краткое время жизнь Шлейера попортило поражение вермахта в 1945-м — он попал было во французский лагерь для военнопленных. Впрочем, через 3 года оккупационные власти спохватились, что Шлейер против капитализма никогда не выступал, и французский офицер принёс ему — при освобождении — свои извинения. К началу денацификации в ФРГ Шлейер вопреки всем правилам уже имел заграничный паспорт. В день слушания его дела по денацификации Шлейер звонит из-за рубежа и сообщает, что не приедет, поскольку у него дела. Комиссию по денацификации так поразило, что крупному эсэсовцу выдала паспорт французская секретная служба, что дело по разбирательству касаемо Шлейера быстро свёрнуто.
Чехословакия требует его выдачи, заочно приговорив к смерти, на что правительство ФРГ неизменно отвечает, что Шлейер «слишком ценный кадр для промышленности страны».
Ныне Шлейер, «ценный кадр» — председатель Федерального объединения германских промышленников, председатель Федерального объединения западногерманских союзов работодателей (их 800), член правления Дрезденбанка и наблюдательных советов ряда корпораций. Сделал блестящую партийную карьеру — на сей раз не в нацистской партии, а в Христианско-демократическом союзе (вот такие «христиане», вот такие «демократы»). Впрочем, слово «демократия» (демо-кратия, народо-властие) Шлейер понимает весьма своеобразно, в духе капитализма: «Если федеральному правительству удастся добиться для рабочих права на участие в управлении предприятиями, если оно к тому же попытается установить контроль за капиталовложениями, это наверняка будет означать конец демократии» (то есть чем больше народ правит, тем меньше народовластия). В ХДС состоит и вся его семья. Мультимиллионер. Давит профсоюзы всеми доступными способами, обвиняя их в «коллективистских тенденциях». С 1963-го имеет репутацию лучшего борца с рабочими, устроив локаут 300 000 бастовавших металлистов земли Баден-Вюртемберг, в качестве председателя объединения металлопромышленников.
Лучшие друзья Шлейера — член правления ультраправых организаций «Германский фонд» и «Восточная Пруссия» Гейнц Бурнелейт и глава Христианско-социального союза известный реваншист Франц-Йозеф Штраус (последний в 1978–1988, до смерти, будет премьер-министром Баварии. По мнению коллег по партии, «босс боссов» (как принято называть Шлейера) планирует вскорости получить портфель министра.
В 1935-м Шлейер потребовал от сотоварищей более жёсткого отношения к евреям. Теперь из книг он предпочитает издания об Израиле. Наладил в Израиле прочные контакты с правыми националистами. Организует кампании в поддержку их лидеров и наставляет их по вопросам стратегии и оккупационной политики в Палестине.
Шлейер любит говорить, что склонен «защищать свои интересы скорее с наступательных, а не оборонительных позиций». Но сейчас он подавлен, как и вся буржуазия ФРГ — наступают уже не фашисты, а красноармейцы, как в 1945-м. И если советская Красная Армия доверяла США, а те реабилитировали фашистов на Нюрнбергском процессе, то немецкие красноармейцы уже не доверяют гринго, собственноручно отстреливая фашистов.
И Шлейер уныло замечает: «следующая жертва наверняка находится в этом зале». Впрочем, за себя он относительно спокоен — ещё в конце июня, на курорте Мерсбург, ему позвонил федеральный министр внутренних дел Вернер Майнхофер и сообщил, что государство берёт Шлейера под охрану. Его квартиры в Кёльне, Штутгарте и Меерсбурге охраняются полицией, сам он ездит в бронированных автомобилях в окружении полиции.
25 августа, Карлсруэ. Монхаупт, Клар и Боок приносят пусковую установку для ракеты в квартиру напротив Федеральной прокуратуры в Карлсруэ. Выстрел не удаётся — детонатор не срабатывает.
(В суде в 1981-м Боок скажет, что наблюдал за работниками офиса, изменил свои взгляды и вывел из строя таймер, предотвратив взрыв. Суд не поверит ему. В тюрьме он напишет воспоминания, где дистанцируется от РАФ, но не заслужит доверия властей. Вышло, как с Родевальдом, выдавшим Майнхоф, — от левых ушёл, но к правым прибиться не смог.)
Лето, ФРГ. Вновь выдан ордер на арест Элизабет фон Дюк, на основании её членства в РАФ. Ей удаётся скрыться.
5 сентября, Кёльн, Штутгарт. Продолжение «Наступления — 77» и первый день названного позже «Немецкой осенью».
Эсэсовец, союзник израильских властей и крупный бизнесмен Ганс Мартин Шлейер, напророчивший месяц назад, что следующая жертва присутствует на похоронах Понто, мчится в чёрном «мерседесе», рядом с шофёром сидит сотрудник службы безопасности. Ещё 2 полицейских следуют за ними в машине земельного ведомства уголовной полиции. После очередного поворота машины вынуждены остановиться. Дорогу блокировали жёлтый «мерседес», вставший поперёк улицы, и детская коляска у тротуара. Автомобиль Шлейера резко тормозит. Машина сопровождения сзади не успевает остановиться и врезается в него. Из стоявшего с левой стороны улицы микроавтобуса «фольксваген» выскакивает «Коммандо им. Зигфрида Хауснера» — 5 красноармейцев в масках, вооружённые 2 дробовиками, 2 полуавтоматическими винтовками и автоматом Калашникова.
Полицейский Рональд Пилер выскакивает из машины и трижды стреляет из пистолета, другой охранник, Хельмут Ульмер, производит 8 выстрелов из автомата. Оба промахиваются, и каждый расплачивается как минимум 3 смертельными ранениями. Третий охранник, Марчич, также приказывает долго жить. Водителя, Рейнхольда Брендле, одарили по-царски — в него всажено
