Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大
Старый даос был человеком благовоспитанным и не позволял себе сквернословить даже при упоминании заклятых врагов. Однако рядом нашелся человек куда менее сдержанный:
– Монах, к чему такая вежливость? Какие еще «двое господ»? Они же просто две псины безродные!
Чун Сяоцзы лишь улыбнулся, но отвечать на подначивания не стал, а повернулся к Се Юню и Чжоу Фэй, сложив руки в знак уважения:
– Премного благодарен вам, юные друзья, за ваше благородство. Могу ли я узнать, традициям какой школы вы следуете?
По-видимому, вопрос интересовал не только старика – все собравшиеся тотчас начали подходить ближе. Чжоу Фэй за три дня ни разу не сомкнула глаз и уже начала дремать на ходу, когда внезапно оказалась в центре галдящей толпы, а в руках у нее вдруг возникла горячая запеченная рыба. Сонливость как рукой сняло.
– Эта девушка в столь юном возрасте так мастерски владеет клинком! – надрывался кто-то из толпы, взахлеб расхваливая ее небывалые подвиги. – Я своими глазами видел, как она – вжих! вжих! – пару раз взмахнула мечом и заставила псов из Ковша отступить!
Чжоу Фэй слушала и недоумевала: она же даже шерсти тех «псов» не коснулась, а одного из них еще и паровой булочкой угостила!
Чжан Чэньфэй выступил вперед, заслоняя сестру по учению от натиска толпы. Представившись, он погладил девушку по голове:
– Это моя шимэй из Сорока восьми крепостей. Обычно от нее сплошные неприятности, но я рад, что она наконец-то взялась за ум.
Слава о непокорной заставе разнеслась далеко за пределы окрестных деревень. Узнав, кто перед ними, беглецы устроили настоящий переполох. Со всех сторон посыпались восторженные возгласы:
– Ничего себе!
– Вот это нам повезло!
– Это же «Клинок, рассекающий лед», да? – полюбопытствовал кто-то.
Чжоу Фэй действительно использовала несколько элементов этой атаки, но ее скудные навыки были далеки от совершенства и такой похвалы явно не заслуживали. Как же люди любят все приукрасить! Если так пойдет, через пару дней только и будет речей, что «Клинок, рассекающий лед» одним ударом сразил Таньлана, а другим – Уцюя, а потому Фэй поспешила осадить толпу:
– Нет-нет, мои способности никуда не годятся, поэтому глава не стала учить меня этой атаке.
К счастью, вот так обступать незнакомую девушку считалось неприличным, так что возгласы скоро стихли, и Чжоу Фэй смогла выдохнуть с облегчением. Она незаметно затерялась среди братьев по учению с родной заставы и тихо поведала им о том, как она покинула горы с госпожой Ван, как Ли Шэна похитили конокрады и как она отправилась за ними в погоню. Теперь, когда брат Чэньфэй нашелся, все вопросы о том, куда идти, с кем связаться и как разыскать госпожу Ван, легли на его плечи. Чжоу Фэй могла просто следовать за ними и даже немного расслабилась, слушая, как какие-то смельчаки хвастаются своими подвигами.
Раньше она мечтала превзойти Ли Цзиньжун, но теперь ей этого будто стало недостаточно. Двадцать лет назад, услышав «Сорок восемь крепостей», все сразу вспоминали ее деда. Теперь же все только и говорят, что о «Клинке, рассекающем лед» главы Ли. Так… когда же при мысли о Сорока восьми крепостях люди начнут вспоминать ее имя?
Мысль промелькнула так быстро, что сонная Чжоу Фэй даже не успела толком за нее зацепиться, только оценила еще раз свои таланты и решила, что даже думать о таком ей должно быть стыдно.
Тем временем к ручью спустилась юная барышня У; она тщательно вымыла лицо и руки, а затем выстирала платок, на котором Чжоу Фэй передавала им лекарство, и бережно повесила его на ветку просушиться. У костров голосили сплошь одни «мужланы», от которых после многодневного заточения исходила непереносимая вонь, так что за неимением другого выбора дочь генерала У села рядом с единственной девушкой своего возраста.
Взглянув на новую соседку, Чжоу Фэй отломила еще не надкусанную половину своей рыбы и протянула ей:
– Как тебя зовут? – спросила она вот так легко, прямо при всех.
Барышням не подобало называть посторонним свое имя, но откуда такой простодушной грубиянке, как Чжоу Фэй, знать об этом? Повезло еще, что она сама была девушкой – любой юноша на ее месте тут же прослыл бы развратником.
Юная госпожа У оглядела сидящих вокруг незнакомых мужчин. Ученики Сорока восьми крепостей быстро повернулись к ним спиной и сделали вид, что ничего не слышали. Зардевшись, она тихо, как комар, пропищала:
– Меня зовут Чучу.
Чжоу Фэй кивнула:
– Мама говорила, твой отец – великий герой. Когда попадешь к нам на заставу, тебе больше не придется бояться этих негодяев.
Она вдруг с тоской вспомнила оживленные улицы Сорока восьми крепостей и, не сдержавшись, зачем-то начала описывать их барышне У в мельчайших подробностях. Чжоу Фэй и впрямь была самой что ни на есть деревенщиной: Цзиньлина во всем его пышном великолепии никогда не видала, не знавала она и величия старой столицы на севере – для нее Сорок восемь крепостей казались самым прекрасным местом на свете. Но У Чучу не стала смеяться над ней, лишь немного загрустила, слушая эти рассказы. Каким бы прекрасным ни был мир, больше он для нее не существовал. Ей пришлось покинуть родные края и теперь спасаться под защитой других, невольно завидуя каждому, у кого все еще оставался дом, место, куда она сама могла вернуться лишь в воспоминаниях.
– Когда я попаду в Сорок восемь крепостей, я… смогу… тоже научиться боевым искусствам? – все так же тихо спросила она.
Чжоу Фэй задумалась.
– Наверное, не получится, – снова помрачнела У Чучу. – Я слышала, что боевым искусствам учатся с юных лет, так что я, скорее всего…
– Почему это? Ты, может, и не станешь такой же сильной, как те, кто учился с детства, но точно станешь сильнее, чем сейчас. Когда вернемся, найдем… – Чжоу Фэй хотела сказать «мою маму», но вспомнила, что Ли Цзиньжун наверняка будет слишком занята, а потому на ходу передумала: – Бабушку Ван. Она очень добрая, точно согласится тебя учить.
– Ну и дела, ты еще и моей маме работу нашла, – рассмеялся Чэньфэй.
На лице У Чучу вспыхнула радость, она уже собралась сказать что-то еще, но вдруг смутилась и молча отошла в сторонку.
Подняв глаза, Чжоу Фэй обнаружила рядом с собой Се Юня. Лицо его озаряла неизменная улыбка. Каким-то образом он ускользнул от остальных, бесшумно подкрался и теперь ждал,
