Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大

– Не спешите бежать, – сказал Се Юнь. – Кто принял противоядие первым и уже немного восстановил силы, встаньте в круг. Остальные – укройтесь за ними. И потушите все факелы!

Ближайшие огни тут же закидали землей с дороги, и склон горы погрузился во тьму: так горстка людей в глаза бросаться не будет, и они выскользнут из невода словно мелкие рыбешки. Надо разобраться только с преследователями, а остальные в пылу битвы не сразу заметят пропажу!

Людей, способных сражаться, набралось не больше восьми, и только Чжоу Фэй – с приличным оружием. Однако столь умелых противников в одиночку ей было никак не одолеть: два дня она провела на ногах с утра до ночи и уже валилась от усталости. К тому же бойцов из армии Северного Ковша она бы не остановила даже после хорошего отдыха.

Се Юнь нахмурился, пытаясь придумать новый план, но Чжоу Фэй в его приказах не нуждалась и бросилась вперед с клинком в руках.

– Стой!.. – юноша попытался остановить ее, но тщетно.

Да что ж такое? Девчонка упорно не желала его слушаться!

Бойцы в черном быстро смекнули, что среди этой кучки неудачников именно Чжоу Фэй – та заноза, от которой нужно избавиться в первую очередь. И хотя спасенные пленники помогали ей чем могли, уже после первой атаки ей стало не по себе. Длинный меч с трудом выдержал обрушившиеся на него удары: девушка с ужасом поняла, что он вот-вот развалится на части. В душе Чжоу Фэй проклинала саму судьбу: с тех пор, как она, следуя за Ли Шэном, пробралась к Чернильной реке, с оружием ей не везло. Любой клинок, попавший в руки Фэй, приходил в негодность уже после пары сражений. Ей приходилось менять их чаще, чем бумагу в отхожем месте. Если так пойдет и дальше, застава просто не сможет ее содержать. Даже Чжоу Итан за эти годы вряд ли заработал достаточно денег, чтобы обеспечить ее клинками.

– Девочка, три шага назад на позицию Кань[101], используй Сюаньмэнь[102], – послышался из темноты голос старого даоса.

– А? – удивилась Чжоу Фэй.

После того как отец ушел, никто больше не уговаривал ее учиться, а все, что она пыталась вызубрить в детстве, давно забылось. От большинства ценных знаний в ее памяти остался только размытый след, а потому, услышав загадочные слова даоса, девушка растерялась.

– Видишь тот большой камень? – подсказал ей Се Юнь. – Прислонись к нему спиной!

Чжоу Фэй сразу отступила. Люди в черном бросились вперед, стараясь перекрыть ей путь.

– Слева от тебя, бей по ногам! – громко приказал даос.

На этот раз старик учел необразованность Чжоу Фэй и заговорил понятным ей языком. «Разбойница» без раздумий полоснула одного из преследователей по ногам. Тот подпрыгнул, пытаясь уклониться, и случайно наткнулся на напарника, стоявшего как раз у него за спиной. Чжоу Фэй вырвалась вперед, развернулась в прыжке и, воспользовавшись силой вращения, ударила ближайшего бойца тыльной стороной клинка, к своему удивлению, попав точно в цель.

И откуда только взялся этот старый даос? Судя по всему, он оказался мастером тактических построений: каждое его указание было безошибочным, а сила противников вдруг обращалась против них же самих. Чжоу Фэй почувствовала, будто у нее появилось еще с десяток помощников, а ее одинокий клинок обзавелся целым отрядом собратьев, тотчас окруживших противников.

Напряженные плечи Се Юня наконец немного расслабились, и он тихо сказал:

– Так вы старейшина школы Цимэнь.

Тактика, которую применил даос, называлась «Строй мух-однодневок»[103] – направление цингуна, основанное на восьми преднебесных триграммах[104]. С его помощью один человек мог стать целой армией – как раз для случаев численного превосходства противника. Поговаривали, что сам основатель школы Цимэнь мог в одиночку сражаться сразу против десяти тысяч человек. После занятий на Чернильной реке Чжоу Фэй не боялась ни скрытых атак, ни хитрых ловушек, к тому же она быстро уловила суть «Строя мух-однодневок» и теперь ловко двигалась вокруг камня, неведомым образом умудряясь сдерживать целую толпу врагов.

– Возьми на себя третьего слева… – крикнул Се Юнь, воспользовавшись моментом. – Старейшина, не будьте таким благородным, ударьте его в спину!

Услышав его слова, боец в черном невольно оглянулся, но позади никого не оказалось. Как раз в это время Чжан Чэньфэй ударил его по макушке. Он даже силу не приложил, а несчастный скончался на месте. Се Юнь и старый даос отлично сработались: один давал точные указания, а другой нес чепуху, и с помощью клинка Чжоу Фэй, кулаков и камней, которыми вооружились остальные, им действительно удалось быстро расправиться почти со всеми преследователями. Только один из них выжил и, сообразив, что дело плохо, попытался сбежать.

– Держите его! – крикнул Се Юнь.

Клинок вылетел из рук Чжоу Фэй, устремился в спину врага и, пронзив его насквозь… застрял. Она попыталась вытащить оружие обратно, но, видимо, разволновавшись, дернула слишком сильно – лезвие прочно впилось в ребра мужчины и под натиском девушки просто-напросто разломилось на две части.

«Проклятье!.. Еще один…» – выругалась про себя Чжоу Фэй.

– Выберемся, я подарю тебе новый, – быстро утешил ее Се Юнь. – Бежим!

Он ринулся в темноту, и толпа беглецов доверчиво последовала за ним. С обеих сторон узкой тропы, ведущей наверх, мелькали двери темниц – именно этим путем Се Юнь изначально предлагал бежать Чжоу Фэй, вот только теперь они спасали не одних себя. И пусть им пришлось сделать круг, беглецы уверенно двигались к цели, точно следуя плану.

Забравшись повыше, они заручились преимуществом и теперь даже с толпой слабых и раненых бойцов могли идти не останавливаясь. Если бы кому-то захотелось подобраться к ним поближе, противнику пришлось бы приложить вдвое больше усилий. Хоть беглецы и остались безоружны, они все еще могли закидать врагов камнями и не бояться, что демоны с горы Живых и Мертвых учинят им новые неприятности.

Тем временем мастера в долине бились насмерть. Му Сяоцяо и Шэнь Тяньшу не уступали друг другу в силе, но с появлением Тун Кайяна равновесию пришел конец. Повелитель Чжуцюэ замахнулся пипой, но мгновение спустя тяжелый меч Уцюя разбил ее вдребезги – только щепки разлетелись во все стороны. Му Сяоцяо слегка откинул голову назад и широко раскинул руки – рукава его одеяния свисали, точно крылья бабочки. Он легко взмыл вверх, будто совсем ничего не весил, и запел:

– Тот, кто уходит…

Голос у него был высокий, ясный, как звонкий горный ручей, струящийся среди камней. Его звуки мягко разливались вокруг, пронзали уши, касались сердца, проникали в самое нутро, невольно вызывая