Легенды и боги Рима. От погребальных ритуалов до восточных культов - Янник Клаве
В результате усилилась восприимчивость к так называемым «восточным» религиям, пришедшим из греческого мира, Сирии и Египта. К восточным относятся египетские или исические культы – обобщающее выражение, включающее всех египетских богов и особенно пару Исиды и Сераписа, а также Анубиса и Гарпократа, – а также культ богини Кибелы (впервые появился в Риме в конце Второй Пунической войны), или зародившийся куда позже культ Митры. О времени появления последнего как раз и говорит надпись, посвященная постройке алтаря императорским вольноотпущенником, вероятно, в период правления императора Коммода (180–192).
Эти культы добавились к уже существовавшим римским, и их популярность в народе не ослабевала в течение многих столетий. Однако это явление застало политическую верхушку врасплох, поскольку властям было непросто сохранить гражданское единство вокруг городских богов, которые обеспечивали социальный и политический порядок. Поэтому вся проблема состояла в том, чтобы мягко присоединить новых богов и их культы, не подвергая опасности mos maiorum и, следовательно, pax deorum. Но власть имущие часто относились к этим иноземным культам неоднозначно, с подозрением или даже враждебно, особенно в период Республики и в начале принципата, когда приоритет отдавали сохранению традиционной римской религии и ее ограждению от иноземного влияния, которое считалось вредным и опасным для общественного порядка. Август, первый римский император (27 год до н. э. – 14 год н. э.), был очень консервативен в религиозных предпочтениях и отвергал эти культы (за исключением Кибелы), называя подозрительными «суевериями». Тиберий, его преемник, поступал так же. Другие императоры, напротив, вели себя более открыто: например, Веспасиан, который был очень сильно обязан Египту своим неожиданным приходом к власти в 69 году; он стал поклоняться культам Исиды и Сераписа. Не говоря уже о Домициане и Коммоде, которые, возможно, были приверженцами митраизма. Как бы то ни было, столь длительная враждебность со стороны властей не смогла помешать популярности восточных культов.
«Восточные культы». Емкое ли это определение?
Более века историкам было сложно подобрать удовлетворительный термин для описания восточных культов. Первым, кто попытался это сделать, был бельгиец Франц Кюмон в начале XX века. Он ввел понятие «восточные религии», чтобы подчеркнуть одну из существенных общих черт: географические восточные корни (Египет, Сирия, Малая Азия и т. д.). Однако многие из его выводов с тех пор оспорили или даже опровергли другие поколения исследователей. В частности, они критиковали слишком глобальный подход, который объединял все культы в одну категорию.
Поэтому постепенно в обиход вошло выражение «восточные культы», которое встречается, в частности, в большом комплексном труде Робера Тюркана 1989 года. Понятие «культ» позволяет сделать более яркий акцент на практиках и отдельных людях. Но в этом выражении также есть ряд шероховатостей, поскольку оно может навести на мысль, что все эти культы возникли в одних и тех же регионах (на Востоке) и затем по одному и тому же сценарию попали в Рим. Но это не так: культы и их истории крайне разнообразны. И если следовать «восточной» логике, нужно было бы также включить в это понятие иудаизм и христианство… Кроме того, понятие «восточных культов», кажется, подчеркивает оппозицию между самими культами с одной стороны и римским гражданским культом – с другой. Хотя у них были точки соприкосновения, и сами восточные культы отчасти вливались в гражданский культ. Тем не менее до сих пор ни один историк не нашел по-настоящему удовлетворительного способа обойти эти термины, которые несут в себе и образовательное значение. Поэтому мы вынуждены продолжать говорить о «восточных культах».
1. Как римляне открыли для себя восточные культы
Откуда взялся интерес к культам с Востока?
Эти культы так хорошо развивались в римском мире потому, что они удовлетворяли новые религиозные потребности мужчин и женщин. Без сомнения они позволяли установить более непосредственный и глубокий контакт с богом, а значит, наладить и более личную форму отношений, когда близость между последователем культа и богом становилась куда теснее. В каком‐то смысле люди чувствовали индивидуальное соединение с богом, чего было сложнее достичь в рамках традиционной гражданской религии, которая по своей сути была общественной. Тем более что требования к исполнению ритуалов новых культов часто бывали очень высоки, нужна была истинная самоотдача: но их последователи не считали это препятствием, даже наоборот. Несомненно, свою роль сыграло и стремление воссоздать некое общественное единение, даже братство, и добиться чувства сопричастности.
Все это также помогало людям чувствовать себя еще сильнее защищенными не только со стороны богов, но и общины. Это, возможно, объясняет, почему восточные культы были особенно популярны среди низших слоев общества, вольноотпущенников и рабов. Однако популярность могла обернуться и против них: именно из-за нее культы вызывали большое недоверие у римских властей. Те обвиняли культы в том, что они угрожают гражданскому единству и pax deorum, и даже в том, что они таят в себе семя угрозы государству (coniuratio). Именно этот аргумент сенаторы привели, чтобы обосновать подавление культа Вакха в 186 году до н. э. (см. главу 6).
У восточных культов также был оттенок некоторой таинственности, поскольку в их основе лежали известные в Античности «мистерии» – традиция, произошедшая от древнего греческого культа богини Деметры, которой поклонялись в Элевсине («Элевсинские мистерии»). Мистерии – некое посвящение, которое должны были пройти все новые адепты. Формы были самые разнообразные в зависимости от культа и эпохи, но все они проводились тайно, что часто вызывало недоверие у римских властей. Эта практика, хорошо знакомая грекам, для римлян была в новинку. Обряд индивидуального посвящения в культ, несомненно, стал ответом на новую духовную потребность – приблизиться к богу; также люди хотели принадлежать не к такому крупному сообществу, каким, например, был город. В некоторых случаях инициацию даже проводили регулярно, чтобы обозначить переход на новый уровень: например, в культе Митры.
Проложили ли восточные культы дорогу для христианства?
Долгое время историки рассматривали восточные культы как прообраз христианства, считая, что именно из-за них римляне стали постепенно отходить от собственных богов, что потихоньку привело к некой исключительности и, впоследствии, к монотеизму. Сейчас от этого тезиса полностью отказались. Хотя успех восточных культов был вполне реальным, его не стоит преувеличивать. Они никогда всерьез не угрожали традиционной римской религии, которая оставалась вполне живой и динамичной. Римляне не отворачивались от нее и не обращались массово к восточным культам: они продолжали параллельно поклоняться богам своего города, которые в любом случае оставались в приоритете – все во имя
