Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大

– Эй, чего так смотришь на меня? Не узнаешь шисюна Чэньфэя? Что случилось? Почему ты здесь одна? С кем ты пришла? Твоя мать знает, что ты здесь?

Это и впрямь был Чжан Чэньфэй – пропавший сын госпожи Ван! Чжоу Фэй шла за Ли Шэном, но вместо него нашла пропавших без вести учеников школы Сяосян.

Когда Чэньфэй уже вовсю странствовал по миру, Чжоу Фэй еще училась стоять в стойке мабу[100]. Он относился к ней как к ребенку, а потому неудивительно, что меньше всего ожидал увидеть ее в этой тюрьме. Чжоу Фэй не знала, с чего начать, и в итоге ответила вопросом на вопрос:

– А вы как здесь оказались?

– Ох, даже вспоминать не хочу, – вздохнул Чэньфэй. Он с трудом лизнул противоядие и на какое-то время замолчал, обессиленно указывая на соседние темницы. Чжоу Фэй посрубала замки и с них, с радостью узнав в освобожденных остальных пропавших.

Оказалось, что, проезжая Дунтин, они услышали празднестве, которое устраивал старый мастер Хо. Чжан Чэньфэй и его люди решили, что из вежливости им тоже следует посетить крепость. Опасаясь за безопасность важных гостей, они решили не рисковать и послали на пир только одного из своих людей, но его схватили еще на подъезде к крепости. Вскоре напали и на остальных и заперли их всех в подземной тюрьме – никто так и не понял, что было тому причиной.

Пройдя дальше, Фэй увидела, что в одной из клеток сидели трое: болезненного вида женщина, ребенок и девушка примерно ее возраста. Видимо, это и была семья генерала У, которую Чжан Чэньфэй и его люди сопровождали с Чжуннаньских гор до Сорока восьми крепостей. Гул сражения, разразившегося в ущелье, до смерти напугал женщин, явно привыкших к спокойной и размеренной жизни. Когда к ним подбежала целая толпа бойцов, одетых в лохмотья, в страхе они не сразу смогли разобрать, кто друг, а кто враг. Молодая барышня испуганно вскрикнула, а изможденная мать заслонила собой детей.

Се Юнь на мгновение замешкался и наносить противоядие на двери не стал, лишь почтительно поприветствовал женщину, как подобает благородному молодому господину, пока та из последних сил старалась сохранять спокойствие.

– Госпожа, здесь опасно, вам лучше поскорее уйти. Противоядие от порошка Покорности, боюсь, имеет неприятный вкус, поэтому, пожалуйста, потерпите немного.

Госпожа У, бледная как полотно, с большим трудом сложила руки в ответном приветствии:

– Всё в порядке. Пожалуйста, продолжайте.

Се Юнь в два счета осторожно взломал замок, не позволив Чжоу Фэй вновь использовать силу, затем повернулся и спросил:

– У тебя есть чистый платок?

Фэй порылась в карманах и обнаружила, что у нее действительно был один – видимо, она сунула его в карман, когда притворялась служанкой госпожи Ван. Се Юнь взглянул на платок: бережно сложенный, с вышитой на уголке веточкой зимнего жасмина, столь чистого и нежного, что, казалось, можно почувствовать исходящий от него легкий аромат. Он вдруг осознал, что неправильно вот так бесцеремонно просить у девушки платок, но, к счастью, толщины его кожи хватило, чтобы щеки не покраснели от стыда.

Он поспешно кашлянул и не принял платка из рук Чжоу Фэй, а передал ей бутылек с противоядием:

– Воспользуйся им, так будет удобнее передать лекарство.

Чжоу Фэй заметила, что девушка в темнице дрожала так сильно, что даже рукава ее одежды тряслись, а ребенок в любой момент мог расплакаться. Она закинула длинный меч за спину, нанесла немного противоядия на ткань и протянула им.

Вдруг откуда-то послышался протяжный крик, пронзительный, как вой степного волка. Он вонзался в уши до дурноты. Повторившись еще дважды, звук стих, и в долине появился новый боец. Не заметить этого человека было трудно: в своих красных одеяниях он напоминал пылающий огненный шар на фоне темного ночного неба.

– Уцюй, – услышала Чжоу Фэй тихий голос Се Юня. – Еще один из звезд Северного Ковша, его имя Тун Кайян. И он тоже здесь!

Повелитель Чжуцюэ внезапно отступил, быстрым движением вырвав сердца двух несчастных, которым не повезло оказаться у него на пути. В то же мгновение земля там, где он только что стоял, потрескалась от удара меча Уцюя, и все ущелье содрогнулось от звенящего свиста металла.

Благородством эти мастера боевых искусств явно не отличались: никто даже не задумывался о том, что двое против одного – это неравный поединок. Объявившись в ущелье, Уцюй без лишних предисловий сразу же вступил в бой. Но и Му Сяоцяо недаром прозвали демоном: его движения были настолько быстрыми и запутанными, что у любого противника тотчас начинала кружиться голова. Он ловко перемещался, атаковал и уклонялся от ударов, даже не думая сдаваться. Настоящее исчадие преисподней! Однако и звезды Северного Ковша образцами добродетели не слыли. Чжоу Фэй мало что о них знала, но в Сорока восьми крепостях старшие неизменно приходили в ярость при одном только упоминании этих мерзавцев. Противники сражались не на жизнь, а на смерть, а Чжоу Фэй даже и не знала, чья победа порадовала бы ее больше.

«Будь у меня такая сила, я бы всех троих тут же прикончила», – решила наконец она. Спустя мгновение эта мысль уже не казалась ей такой уж разумной: окажись она вдруг настолько могущественной, разве у кого-то хватило бы смелости на нее напасть?

Чжоу Фэй сжала рукоять своего узкого клинка. К горлу подступало странное, но такое знакомое нежелание мириться с суровой действительностью. Из мыслей ее выцепила закоченевшая от холода тонкая ладошка, вцепившаяся ей в локоть, – то была юная госпожа У. Она испугалась пронзительного крика и невольно бросилась к Чжоу Фэй в поисках защиты. Встретившись взглядом со своей спасительницей, она поспешно убрала руку и дрожащим голосом произнесла:

– Я… я… прошу прощения.

По словам Ли Цзиньжун, семья генерала У, мать и двое детей, – почетные гости Сорока восьми крепостей. Слабые и беззащитные, они легли на плечи Чжоу Фэй тяжким грузом. Но страх на лице барышни У вмиг развеял все сомнения.

«Если испугаюсь я, что же станется с ними? – рассуждала про себя „разбойница“. – Была не была! Будем пробиваться».

– Все в порядке, – ответила она наконец юной госпоже У. – Не надо бояться.

После смерти генерала У от рук предателей род его пришел в упадок. Юная барышня У родилась в несчастливое время: семья хоть и считалась по-прежнему знатной и состоятельной, вынуждена была перебираться из укрытия в укрытие, а в скитаниях благородству грош цена. Так она и следовала за своей матерью, пока в конце