Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大

– Какое счастье! Неужели такой восхитительный мужчина, как я, ростом в семь чи и с ногами от ушей, наконец-то повстречал хотя бы половинку своей родственной души.

Слушая столь своеобразное описание, Чжоу Фэй представила его в виде огромного богомола. Девушка не сразу поняла, о чем он, и решила попросить уточнений:

– Почему это я только половина родственной души?

«Огромный богомол» смазал противоядием дверь очередного узилища и велел пленнику быстрее убегать, затем обернулся, поводил рукой в воздухе прямо над головой Чжоу Фэй и серьезно сказал:

– Потому что, боюсь, ты едва ли не вдвое ниже меня ростом.

В следующее мгновение он, словно подхваченный ветром, со смехом отпрыгнул в сторону на случай, если Чжоу Фэй решит его ударить, – терпение у нее уже явно было на пределе.

Некоторые люди даже спустя много лет остаются чужими, а с иными становишься близкими друзьями уже после первой встречи. Возможно, виной всему дружелюбие и легкий нрав Се Юня, но Чжоу Фэй с ним очень быстро поладила, хотя сама так непринужденно общаться никогда не умела. Складывалось ощущение, будто они все эти три года поддерживали связь, хотя на самом деле встретились лишь второй раз в жизни.

Если верить Се Юню, порошок Покорности в первую очередь был ядом для лошадей, так что на людей он наверняка не оказывал такого сильного воздействия. После небольшой порции противоядия многие пусть и не восстановили свои силы полностью, но, по крайней мере, смогли встать на ноги.

Мастера боевых искусств выносливы – раз подняться получилось, то и бежать смогут. Большинство из них оказались еще и сообразительными: чуяли опасность и, поклонившись Чжоу Фэй и Се Юню в знак благодарности, сразу же убегали. Но попадались и те, кто после столь долгого заточения явно растеряли всякую смекалку – освободившись, они рвались помогать другим! Несчастные толпами ходили от клетки к клетке в поисках своих друзей и родных.

Стражники, едва пришедшие в себя после внезапной атаки, разбежались кто куда, пытаясь вернуть сбежавших узников на место, и даже не заметили сперва, что и за ними велась погоня – черные «тени» Шэнь Тяньшу наступали им на пятки, и вскоре противостояние трех сторон превратилось в полнейшую неразбериху.

Обернувшись, Се Юнь обнаружил, что за ними уже увязалась целая толпа: едва вернувшие свои силы бойцы путались у них под ногами. Юноша не знал даже, смеяться ему или плакать. Он уже было собрался пустить в ход свой острый язык и как-нибудь упрекнуть невольных преследователей, как вдруг за спиной его возник стражник, столь бесшумно, что даже духи бы не заметили. Старый даосский монах, все еще заточенный в одной из темниц, крикнул:

– Осторожно!

Се Юнь, конечно, отразить удар не успел, но в тот же миг прямо в глаза нападавшего полетела горсть песка. Воспользовавшись моментом, юноша уклонился от меча.

– Чтобы убить такого слабака, как я, неужели еще и подкрадываться нужно? Совесть-то имейте!

Нападавший потер глаза и снова бросился в атаку, но путь ему преградил клинок Чжоу Фэй. Се Юнь, чудом избежавший смерти, подбадривал:

– Ну и повезло же тебе, братец! И песком! И клинком!

Чжоу Фэй повела плечом, меч в ее руках сверкнул. Стражник оказался настоящим учеником с горы Живых и Мертвых, а не легкой добычей вроде того толстяка-повара, которого она одолела на кухне. За несколько вдохов они успели обменяться целой сотней ударов! Противник был приставучим, как кусок грязи, – стоит вляпаться, и потом никак не отмоешься. Казалось, что ее клинок все время путался в чем-то вязком и липком, отчего удары его замедлялись и тяжелели.

– Девочка, мечом воду не разрубить[96]. Не торопись, – снова заговорил старый даос.

– А, – воскликнул Се Юнь, – так это «Меч опавших лепестков в текущей воде»?

Одет даос был в какое-то тряпье, в руках сжимал потрепанную метелку-фучэнь[97], куда больше похожую на щетку из куриных перьев, и больше смахивал на выходца из Братства Нищих, чем на монаха. Судя по всему, старик упустил из виду, что Се Юнь, неуклюже уворачиваясь от нападения, едва штаны не намочил от страха, и начал хвалить его:

– Верно, этот молодой господин много знает. Девочка, подходы к любому оружию, любому приему едины по своей сути и сводятся к управлению, а не к силе[98]. Нужно следить за каждым своим шагом, каждым движением и не отступать. Тогда без труда одолеешь любого противника в мгновение ока. А иначе просто собьешься с пути, и тебя унесет течением.

Чжоу Фэй удивилась, как этому старому даосу удалось одной фразой развеять все сомнения, которые она успела накопить за эти дни. Когда-то, наблюдая за движениями старины Юя, девочка невольно выучила несколько элементов «Клинка, рассекающего лед» и даже смогла вплести их в другие техники. Да, с ошибками и неточностями, но Ли Цзиньжун настолько впечатлилась, что поведала ей об остальных элементах приема. С тех пор она неоднократно прокручивала их в голове, чтобы при случае в точности воспроизвести. Но ее все равно бросало в дрожь от пронизывающей до костей жестокости этой атаки: каждый раз девушка теряла самообладание, и вместо свирепого тигра, которым должен был обращаться ее клинок, получала лишь некое подобие собаки[99].

Теперь же она прозрела, и даже клинок начал двигаться по-другому. Противник подкрался сзади, чередуя ведущую руку, в надежде тем самым запутать Фэй. Однако она развернулась и, опустив оружие как можно ниже, резко подняла его вверх, рассекая пространство между руками стража. К такому нападавший готов не был: застыл, немного отпрянув, и почувствовал, как холодная сталь пронзает его грудь.

– До совершенства тебе еще далеко, но какой размах, какая сила: сразу видно – талант! – одобрительно качал головой Се Юнь.

Чжоу Фэй рукавом вытерла с подбородка свежие брызги крови, но не успела порадоваться, что разобралась с одной задачкой, как, обернувшись, увидела, что врагов меньше не становится.

– А ты только и умеешь, что бегать! Не неси чушь, а лучше отойди, – она оттолкнула Се Юня рукоятью клинка и, разрубив замок на решетке, освободила даоса, после чего серьезно добавила, обращаясь уже к старику: – Очень признательна за ваш совет.

Монах улыбнулся, поглаживая усы. Чжоу Фэй хотела было обменяться с ним еще парой слов, но вдруг услышала удивленный возглас, доносившийся из соседней темницы:

– Фэй, это ты?

Обернувшись, она увидела за прутьями дикаря, всем телом приникшего к железной двери. Осознав, что в таком виде его,