Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель
– Станислав! Ты-то как здесь оказался? Я думал, ты в госпитале.
Стас осадил коня и начал шагом нарезать круги вокруг брата. Он мельком кинул взгляд на связанного Репнина. Шапка у того слетела с головы. На щеке виднелась свежая ссадина. Глаза советника горели бессильной злобой.
– Ты что творишь, Ян? Зачем на советника напали?
– Ты что, Станислав? Это же комендант из Минска!
Стас лишь одним глазом поглядывал на Яна. Его больше беспокоил второй. Тот всё время молчал и незаметно пытался зарядить ружье. Скорее всего, он не подчинялся брату и мог напасть в любой момент. Не дожидаясь выстрела в спину, Стас резко вонзил шпоры в бок лошади и в мгновение оказался рядом со ним. Один короткий удар рукоятью сабли ему в висок – и тот свалился в снег, уронив ружье.
– Станислав! Ты с ума сошел? Это же Збигнев. Мой товарищ!
– Освободи пленника, – приказал брату Стас, подъезжая к тому вплотную с саблей в руке.
– Так вот, значит, как! Ты меня что, моей же саблей ударить хочешь? А я думал, ты мне брат, родная кровь! Я верил тебе! А ты! Ты вместе с этими! – Ян кивнул на связанного советника. – Значит, Войцех правду говорил, что ты предатель! А я сомневался. Ну что же ты застыл? Давай! Руби!
– Устал я от вас, братик. От всех вас. Вроде как и головы есть на плечах. В университетах учились. А мозгов как у куриц. Только гонору без меры – торговать впору.
– Зато в тебе ни чести, ни гордости! Продался русским за тридцать серебреников! Из-за таких, как ты, у нас и отобрали свободу!
– Замолчи, сморкач! Что ты знаешь о свободе? Что толку в шляхетских вольностях, коли долг перестал быть в почете? Не страна, а базар, ей-богу!
Ян заметил, что Станислав смотрит куда-то вдаль, и тоже повернул голову. К ним быстро приближался еще один всадник. Это был Адам. Тот что-то выкрикивал на скаку и махал руками. Понять его было невозможно.
– Остановитесь! – разобрал он наконец крик Адама.
Стас соскочил с коня. Он подошел к брату и отобрал у того саблю от греха подальше. Ян даже не попытался оказать сопротивление. Он был словно в ступоре.
– Станислав! Ты как здесь… Что здесь происходит? – взволнованно спросил Адам, наконец подъехав и также спешившись.
– Адам! Мы со Збышком ждали тебя… – начал было оправдываться Ян, однако Стас перебил его:
– Твой небольшой отряд вступил в войну раньше срока, Адам. Они убили казака и связали советника. Предполагаю, что собирались его вздернуть на ближайшей осине. – Стас посмотрел на брата.
Поникшая фигура и опущенные вниз глаза Яна подтвердили его догадку.
– Ян! Как вы могли додуматься до такого?
– Это Збышек стрелял, – только и смог ответить Ян.
– Похоже, Адам, ты хорошо научил их сражаться. Но забыл рассказать про воинскую честь, – произнес Стас, глядя тому прямо в глаза.
– В войне нет чести! – озлобленно ответил Адам. – Особенно когда на кону свобода отечества. Дай нам уйти, Станислав, и мы оставим тебе коменданта.
– Не могу, Адам! Вы убили человека.
– Мы убили врага!
– Он был моим другом!
– Что же ты собираешься делать? Арестуешь нас? Попытаешься убить? А как же Елена? Что-то я в толк не возьму, ты на чьей стороне, Станислав? Ты сам-то знаешь, кому служишь?
Стас пребывал в отчаянии. Еще несколько минут назад он летел, полный вдохновения и веры в счастливое разрешение всех проблем и надежды на скорую встречу с Еленой. Неужели этому всему никогда не будет конца? Казалось, достаточно было лишь протянуть руку – и вот оно, счастье. Когда же судьба закончит измываться над ним? Он поверил, что разрубил гордиев узел, а на деле им оказались головы гидры. С каждым взмахом его клинка на месте старой вырастали новые. На кой ляд ему семь жизней, если ни в одной из них нет покоя?
Стас не знал, как поступить. Конечно же, он не мог поднять руку ни на своего брата, ни на брата Елены. Но и отпустить их он не мог. Да и советник быстро организует погоню. Толку от их побега не будет никакого. Отпустит Адама – советник всю злобу на Елене выместит. Схватит – потеряет девушку.
Наступившую тишину разорвал выстрел. Адам дернулся и стал медленно заваливаться вперед.
– Не-е-е-ет! – Стас заорал диким голосом и подхватил Адама.
Он осторожно опустил брата Елены на снег. На груди Адама расползалось красное пятно. Ян бросился к нему на помощь. Стас обернулся, пытаясь понять, кто стрелял. Репнин продолжал лежать связанным в той же позе. Збигнев также не показывал признаков жизни и, очевидно, всё еще находился без сознания. Роман! В руке казак держал пистолет. Стас кинулся к нему. Роман хрипел. Горлом у него шла темная, почти черная кровь.
– Роман!
– Станислав, – прошептал тот, – вишь, как оно. Теперь уж только в следующей жизни свидимся. Сам же мне про карусель жизней рассказывал. Семье моей отпиши, у Семёна адресок возьми… Сказывал я им про тебя… Сестренка моя про тебя всё спрошала. Запал ты ей в душу, пан Станислав. Хоша и не видала она тебя ни разу. Хочу, чтобы ты им про меня поведал… Ты красиво смогёшь. Ты уж прости, что одного тебя оставляю, некому присмотреть будет. Бабу тебе надо… хорошую… казачку. Не такую, как твоя паненка. Каза́чки – они ждать умеют, сколько б ты белый свет ни копытил. – Роман дернулся. – Прости меня, мой батюшка Тихий Дон Иванович! Мне по тебе теперь не ездити…
Волгин закрыл глаза. Стас почувствовал, как тот обмяк у него на руках. Казак умер. Стас вернулся к Адаму. На войне ему нередко приходилось видеть подобные раны. Тяжелая мушкетная пуля пробила грудь молодого шляхтича и засела глубоко внутри. Она задела сердце и, вероятно, раздробила позвоночник. Адаму оставалось жить от силы несколько минут.
– Станислав, – слабым голосом позвал Адам. – Елена… Она…
– Я всё знаю, Адам. Про Пулавских.
Адам моргнул, подтверждая его слова. Он отходил. Говорить ему было крайне тяжело, но он сделал последнее усилие.
– Береги… ее, Станис…
Адам был мертв. Стас сел на снег и обхватил голову руками. Всё! Теперь точно конец! Сейчас этот кровавый клубок
