Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель

Двор большого имения Судзиловских, всегда наполненный слугами, сегодня был пуст. Стас остановил сани и остался сидеть на козлах. Советник спешился и нетерпеливо оглядывался по сторонам, опасаясь повторения недавнего нападения. Сейчас он корил себя за собственную глупость, что сунулся в имение, не дождавшись казаков.

На крыльце вдруг показалась Елена. Улыбка, мелькнувшая на ее лице, сменилась тревогой и беспокойством от одного взгляда на Стаса. Тот был похож на каменное изваяние: бледный, с полными боли глазами. Не догадываясь, что произошло с ее любимым, она медленно начала подходить к нему. Елена не понимала, почему тот не идет на встречу. Почему не рад видеть ее? Почему ничего не говорит? И тут она увидела тело Адама.

– Ада-а-ам! Не-ет! – Нечеловеческий вопль огласил двор.

Елена кинулась к телу брата. Она гладила его лицо, целовала холодные глаза и что-то шептала ему. Она не могла поверить, что он уже ничего не слышит и не скажет ей в ответ. Двор начал потихоньку наполняться слугами. Кто-то бросился в дом. Вскоре на пороге появился сам хозяин. Павел Судзиловский дрожащим шагом приблизился к повозке. Казалось, он за мгновение постарел лет на десять. Усы его безжизненно повисли, глаза блестели от влаги, и новая глубокая морщина пролегла между седых бровей. Он положил скрюченную ладонь на руку Адама, и его затрясло.

– Как? – Он повернулся к Стасу. – Как это случилось?

– Это был честный бой. – Стас не знал, как рассказать старику, что его герой-сын сложил голову из-за глупой выходки своих безмозглых подчиненных и решил ограничиться несколькими дежурными словами. – Жизнь за жизнь.

Павел обвел взглядом тело Романа, лежащее бок о бок с трупом Адама. После перевел взгляд на советника. Губы его задрожали.

– Это всё вы! Русские! Все беды от вас! – Он повернулся к Стасу. – И ты, Булат, с ними!

Елена подняла голову, с непониманием глядя то на отца, то на Стаса. Один из гайдуков выхватил саблю и начал медленно перемещаться в сторону советника. Остальные слуги брали повозку в кольцо.

– А ну, стоять! – Репнин в мгновение ока подскочил к Елене и схватил ее за шею одной рукой. В другой блеснула матовая сталь пистолета. Громкий щелчок взводимого курка отчетливо прозвучал в тишине. – Слышишь, старик! – обратился он к Судзиловскому. – Прикажи слугам отойти за сарай, а не то получишь еще один труп!

– Пан Павел! – в отчаянии прокричал Стас. – Делайте, как он велит!

Однако этого уже не требовалось. Слуги и сами начали ретироваться, при этом в страхе поглядывая куда-то за спины Стаса и Репнина. Стас обернулся. К ним через поле приближался большой казачий отряд. Стас узнал скачущего впереди Семёна.

– Оставьте нас! – громко отдал уже ненужный приказ Судзиловский.

Репнин продолжал держать Елену под прицелом, пока казаки не ворвались во двор. Семён спешился первым и с обеспокоенным лицом кинулся к советнику.

– Забирай. – Репнин оттолкнул Елену в сторону казака. – И старика тоже.

– Погоди, Семён! Михайло Иваныч! Остановись! Это не они! Это не Судзиловские!

– Иди к черту, шляхтич! – в сердцах отмахнулся от него советник.

– Я знаю, что тогда случилось под Хотином!

– Откуда?

– Павел, – Стас обратился к Судзиловскому, – у вас есть только один шанс спасти себя и Елену. Вы должны рассказать советнику про сражение под Хотином.

Павел Судзиловский, которого уже успели связать, удивленно вскинул брови и посмотрел на Стаса непонимающим взглядом.

– При чем здесь Хотин? – с трудом вымолвил он.

– Ну же, советник! Выслушай его! Всего пять минут! Ты ведь хочешь узнать правду?

Репнин замер. По сути, он ничего не терял. Судзиловские в его руках. Раз уж можно получить сведения по доброй воле, почему нет.

– Пусть говорит. Я слушаю.

– Не здесь, – возразил Стас.

– Ладно. Идем в дом, – согласился советник.

Стас подхватил связанного Павла под руку и помог подняться на крыльцо. Он повел того в кабинет. Репнин следовал за ними, всё еще держа в руке заряженный пистолет. В кабинете он занял стол Павла, оставив того стоять и всем своим видом показывая, что сейчас он хозяин положения.

– Говори, старик. – Репнин уставился на Павла. – У меня мало времени.

– Что говорить-то? – всё еще недоумевал Павел.

– Почему тогда отряд Красинского попал в засаду? Вы участвовали в том бою? – задал вопрос Стас.

– Потому что Красинский всегда был слишком упрям и самонадеян! Я прибыл к нему за час до начала битвы. Мне сразу было понятно, что его план атаки на лес через скрытую ложбину – верная гибель. Я был уверен, что это ловушка. Красинский не хотел меня слушать. Он сказал, что сведения у него верные от лазутчика, который еле живой остался после вылазки в расположение русских.

– Ты видел лазутчика? – вставил Репнин.

– Нет. Красинский оставил его с небольшой охраной в скрытом месте. Я не мог успеть туда обернуться до начала битвы. Красинский настоял, что сделаем это после сражения.

– А зачем вы тогда приехали к Красинскому? – спросил Стас.

Старик замялся, соображая, что ответить.

– Павел, – обратился к нему Стас, – нам всё известно про Адама и Елену. Что они дети Францишека Пулавского.

– Что, дядька рассказал? – вздохнул Павел. – В тот год мы долго скрывались в Турции. Османы собрали нам золото для продолжения борьбы с их извечным врагом – русскими. Там-то Францишек и встретил Раду. Она была дочерью болгарского князя. Ее схватили в плен и продали в рабство одному знатному спахии. Францишек с ума из-за нее сошел, не хотел один домой возвращаться. Золото изначально планировали разделить, чтобы и Красинский, и Пулавский могли каждый отдельное войско собрать. Только Пулавский остался, чтобы выкрасть Раду. Оставлять с ним часть золота было слишком опасно, потому Красинскому всё и отдали, чтобы после в Польше разделить. Вот к Хотину я и приехал, чтобы нашу часть денег у него забрать.

– А что с Радой? – уточнил Стас.

– Выкрали мы ее у спахии спустя месяц, когда тот по делам отлучился. И в Польшу бежали. С ней еще сын был от того турка и нянька.

– Так отец Адама не Пулавский? – удивился Стас.

– Нет! Только Елена его. Вскоре Францишек погиб, оставив мне обоих. Он заранее взял с меня слово, что я позабочусь о них. Рада не пережила разлуки и умерла через год после родов Елены.

– Вернемся к битве, – прервал их Репнин. – Что после случилось?

– Разбили нас, – продолжил Судзиловский. – Русская батарея нас картечью, как саранчой, накрыла. Сколько сынов Польши в то утро по дурости Красинского головы сложило… Никогда ему не прощу этого боя. Потом мы добрались до уговоренного места, где охрана с полковой кассой нас должна была ожидать. Только их перебили всех. Головы посекли