Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель
– Дайте мне несколько дней, Михайло Иванович! – дрожащим голосом выговорил Стас. – Я увижу Елену и всё выясню. Если она в этом убийстве… Ну, в общем, вы сами понимаете. И Войцеха надо обязательно опросить. Думаю, он знает больше, чем говорит.
Репнин надолго умолк. Опыт прежних лет подсказывал ему, что такие дела в тайне от остальных членов семьи не делаются. Слишком уж большому риску мог подвергнуть болтливый посланник Судзиловских. Не дай бог, Елена о чем лишнем проговорилась бы. Даже если отец и сын с ней не советовались, после уж точно всё рассказали. Да приказали язык держать за зубами. Пропал Станислав. После такого он вряд ли очухается. Эх, жалко парня. Только разве виноват он, что в тихом омуте его родной шляхты такие черти вдруг завелись. Да и дядька его тоже, скорее всего, знал обо всём. А может, и остальные. Покрывают друг дружку. Если это осиное гнездо сейчас не выжечь, оно в скором времени лихой бедой обернется.
– День! Я дам тебе один день, шляхтич! Завтра утром, как только рассветет, самолично тебя к дядьке отвезу с Волгиным. И там оставлю. Пополудни второго дня с отрядом казаков приеду Судзиловских арестовывать. Ты должен там быть. На месте и решим. Коли сможешь доказать, что невиновна твоя паненка, черт с тобой. Забирай ее и катись на все четыре стороны. Толку от тебя всё равно никакого нет. Хошь женись. Хошь в Варшаву или в Австрию с ней езжай. Я тебе, так и быть, в последний раз помогу, бумаги выправлю. Только имей в виду, шляхтич, если решишь эту семейку упредить, чтобы они деру дали, из-под земли всех достану! И разбираться не буду. Всех палачу отдам. И тебя вместе с ними под топор пристрою. Ты и так лишний месяц на свободе отгулял. Или забыл наш уговор? Вот еще что, дружок! Я на всякий случай прикажу удвоить разъезды на всех дорогах, что от имения Судзиловских и твоего дядьки идут. И отряд казаков наготове держать буду. Не вздумай баловать со мной! С империей шутки плохи, как блоху раздавлю!
– А мне цо робить? – грустно спросил Анжей.
– А тебе, урядник, тоже один день даю, чтобы ты себя в порядок привел. Послезавтра у нас с тобой горячая пора начнется. Судзиловских и Булгарина допрашивать будем. Чтобы был готов. Ты меня знаешь, Анжей. – В голосе Репнина звучала явная угроза. – Если хоть каплю вина завтра в рот возьмешь! Посажу в подвал вместе с убийцами. Не скоро ты тогда в Варшаву попадешь. И капитана, твоего дружка, с тобой вместе. Глядеть на вас брыдко. Что быки барду эту водку хлещете. Не думай, что помощника не сыщу! Вон их сколько теперь по коридорам носится. Спасу от них нет. А теперь идите! У меня и без вашей дурости забот хватает. Волгина кликните. Он за дверью должен стоять.
Стас и Анжей покинули кабинет. Через мгновение вбежал казак.
– Всё слышал?
Волгин потупил взор.
– Ваше…
– Заткнись, болван. Я тебя еще раз спрашиваю. Ты всё слышал?
– Так точно, всё, господин советник.
– Так вот, Волгин. Слушай, что прикажу. Да только если хоть одна живая душа про мой приказ прознает, не сносить тебе головы тогда.
– Слушаю, Ваше Высокоблагородие.
– Слушай, Волгин. Слушай и держи язык за зубами. Завтра с рассветом готовь мои сани. Повезем твоего дружка к дядьке в имение. На Виленском тракте чтобы к этому времени два десятка казачков нас ожидали. Как мы от дядьки Станислава возвращаться будем, мы с тобой к Судзиловским направимся, а Семёна за казаками пошлем. Приказ я тебе сейчас напишу. Отвезешь есаулу. Ему тоже на словах скажи, чтобы ни одна… чтобы помалкивал. Арест Судзиловских завтра учиним. Не верю я, что наш шляхтич справится! Уж больно тонкое это дело. Для него холодная голова нужна. Только дров наломает. Выдаст и себя, и нас. А после некого и арестовывать будет. Где их там в лесах да полях сыщешь? Они на своей земле, каждый кустик с детства знают. Усек, казак?
– Так точно, господин советник. Дружба дружбой, а табачок…
– Проваливай, Волгин! Мне твои прибаутки уже поперек горла стоят.
7
Утро выдалось хмурым и морозным. Дул ледяной ветер. Однако даже это никак не могло испортить настроения Репнину. Советник с нетерпением ожидал скорого ареста семьи Судзиловских. Стас, напротив, ехал с темными кругами под глазами и с непокрытой головой. Он понуро молчал. Казалось, он не замечал холода и даже не пожелал накрыться тяжелой овчиной, заботливо предложенной сердобольным Романом. Советник не дергал его. Понимал, в каком тот состоянии. Волгин сидел на козлах, выстукивая белоснежными зубами танец с саблями. Семён следовал верхом позади и также сохранял молчание.
– Я всё никак в толк не возьму, Михайло Иванович, – наконец заговорил Стас, когда они миновали черту города. – Ведь если Павел Судзиловский и впрямь тот самый перебежчик, то ему впору орден давать, а не на дыбе жилы рвать.
– Экий ты, братец, умник, – живо отозвался Репнин, которому надоела игра в молчанку. – Анжей, небось, тебя надоумил каверзными вопросиками меня поколоть.
Стас не ответил. Они действительно не сомкнули глаз с урядником в эту ночь. пытались найти любые зацепки, за которые можно было ухватиться, чтобы спасти Елену, но ничего путного так и не обнаружили. Как любил говорить Волгин, крути не крути, а всё не под тот угол клин бьется. И так и эдак вертели они все обстоятельства дела. По любому выходило, что девушка не могла не знать о планах отца и брата.
– Анжей и сам не до конца уверен, – слукавил Стас.
– Это пущай он у себя в Варшаве сам, как ему видится, поступает. А здесь я власть. Я ж не от себя правосудие вершу, а именем ея императорского величества и прочее, и прочее, и прочее. – Советник зевнул. – Так я твоего будущего тестя судить и не собираюсь. Я лишь дознание веду. А после бумаги в суд пойдут. Там и решат, орден дать или повесить. Только и тут закавыка выходит: матушка императрица желает, чтобы в земских судах присягнувшая шляхта заседала. А ты сам понимаешь, что многие присягнут, чтобы имущество не потерять. Несогласным три месяца дано, чтобы на запад уехать, а имущество – в казну российскую. Вот
