Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大
Заключенный хмыкнул, сложно сказать, поверил он в ее болтовню или нет, но, во всяком случае, потерял к ней интерес и махнул рукой, давая понять, что она может идти куда шла. Чжоу Фэй не любила заводить разговоры с незнакомцами, но его изможденный вид почему-то напомнил ей о Чжоу Итане. В пещере, когда Се Юнь в двух словах упомянул могучее войско ее отца, она невольно забеспокоилась, пусть виду и не подала. Тогда, три года назад, девочка тревожилась, что вдали от дома за Чжоу Итаном некому будет ухаживать, но после решила, что, раз он такой могущественный, наверняка его окружают лекари и слуги. За все это время отец так и не прислал ей ни весточки, и Фэй боялась, что он совсем забыл о них с матерью.
Все эти переживания невольно перенеслись на стоящего перед ней мужчину, и она, не удержавшись, спросила:
– Господин, вы больны?
Мужчина, похоже, не ожидал, что она сама заговорит с ним, и на мгновение замер, прежде чем коротко ответить:
– Старые раны.
– А, – кивнула Чжоу Фэй. Затем, немного поразмыслив, вытащила одну из булочек и протянула ему через решетку.
Заключенный бросил взгляд на лакомство, затем с любопытством посмотрел на девушку.
– Я стащила это из павильона стражников, – объяснила Чжоу Фэй. – Они сами их едят, значит, еда не отравлена. Я заметила, что в пищу здесь что-то добавляют: от нее люди становятся слабыми. Господин, поскольку вы ранены, вам следует меньше есть того, что они приносят.
Мужчина протянул руку, взял еще теплую булочку, повертел ее в руках, словно никогда в жизни не видел ничего подобного, и, даже не поблагодарив, негромко спросил:
– Где, ты сказала, держат твоего брата?
Чжоу Фэй лишь уныло покачала головой.
Он пристально посмотрел на нее:
– И ты просто так сюда ворвалась? Ты знаешь, кто хозяин этого места?
Се Юнь лишь упомянул, что это «не самые достойные представители мира боевых искусств», но, видимо, решил опустить подробности, раз она все равно, скорее всего, никого не знает.
– Ты хоть слышала о горе Живых и Мертвых? – спросил мужчина.
Он, по-видимому, начал терять терпение, потому что полагал, что прежних намеков будет достаточно, но Чжоу Фэй лишь смотрела на него растерянными глазами. Мужчина нахмурился и холодно произнес:
– Да у тебя же еще молоко на губах не обсохло, а тебя уже отправили сюда. Видно, в твоей семье действительно и за меч-то взяться некому.
Чжоу Фэй слегка скривилась, но тут же вспомнила: она ведь сама ему только что об этом сообщила. Насилу подавив свой гнев, Фэй задумалась, кто же этот пленник такой, раз, дожив до седин, все еще не научился разговаривать по-человечески.
– На горе Живых и Мертвых живут демоны и чудовища, – продолжил узник. – На вершине ее сидят четверо, что смеют величать себя именами четырех великих существ[83]. Они прославились на весь мир как смутьяны и негодяи, их приемы гнусны и совершенно непредсказуемы. Куда бы они ни пошли, всюду оставляют за собой кровавые следы. Настоящие разбойничьи отродья, дурная слава которых давно обогнала их самих. Потом эти псы устроили грызню, их распри как раз пришлись на время войны Северной и Южной династий, но обе стороны сошлись в одном – желании во что бы то ни стало избавиться от этой четверки подлецов, так что их разбросало по свету – каждый теперь сам за себя. Они думали, что всесильны, не признавали законов земных и Небесных, вот и нажили врагов по всему свету, а теперь, поджав хвосты, затаились. Один из них, Повелитель Чжуцюэ[84], Красной Птицы, вместе со своими людьми осел близ Юэяна. Конечно, они понимали, что лучше им пока не высовываться, поэтому и примкнули к семье Хо.
– Ага, – внезапно прозрела Чжоу Фэй.
Но отчего люди в масках творят грязные дела с такой легкостью, она так и не смогла понять. Вживую девушка этих «демонов и чудовищ» не видела, так что рассказом старика не особо впечатлилась, да и если говорить о «разбойничьих отродьях», то и ее родные из Сорока восьми крепостей, коих подобным титулом наградил сам «император», тоже покорностью и миловидностью не отличались.
Мужчина взглянул на нее еще раз:
– Настоящее имя Чжуцюэ – Му Сяоцяо. Когда-то из-за мелкой ссоры он в одиночку поднялся на гору Тайшань и, пока горела палочка благовоний, одолел трех старейшин и сломал главе школы три ребра. После чего на глазах у всех пробил рукой грудь его единственному сыну, вырвал еще бьющееся сердце, бросил его на землю и ушел невредимым.
Теперь Чжоу Фэй впечатлилась куда больше – даже глаза распахнула от удивления. Про гору Тайшань она знала: одна из школ Сорока восьми крепостей, школа Тысячи Колоколов, зародилась как раз там. Их глава очень уважал восемнадцать путей «Ладони Шэцзи» школы Тайшань. Поговаривали еще, что основатель школы Тысячи Колоколов учился когда-то у их мастеров, а после, взяв в руки алебарду, основал новое течение.
Увидев, что глупая девчонка наконец-то испугалась, пленник едко усмехнулся:
– Значит, я назвал школу, которую ты знаешь. Раз поняла, насколько все серьезно, можешь считать это своим везением, а теперь катись отсюда, пока жива.
Но он не знал, о чем «испуганная» Чжоу Фэй подумала на самом деле.
«Раз они такие сильные, то мой план с переполохом провалится, – решила она. – Нужно действовать осторожнее: лучше сперва тихо найду противоядие и освобожу побольше пленников, которые смогут помочь».
Она повернулась к мужчине и сказала:
– Большое спасибо за совет, господин.
С этими словами Чжоу Фэй легко спорхнула с порога темницы и в несколько прыжков оказалась у построек прямо за конюшней. Узник открыл глаза и увидел, что девчонка пропустила его предупреждение мимо ушей и все равно отправилась на верную смерть.
– Совсем не ведает, во что ввязывается, – мрачно пробормотал он ей вслед.
В тот же миг со стены в том месте, где только что стояла Чжоу Фэй, соскользнула какая-то тень и опустилась прямо у входа в темницу. Только теперь стало видно, что это был человек, облаченный во все черное и сливающийся с каменной стеной настолько, что его и не отличишь от настоящей тени. Он почтительно опустился на одно колено, ожидая приказов узника.
– Ничего, – равнодушно сказал тот. – Незначительная помеха, не влияющая
