Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大

– Говори.

– Когда выберешься, ни в коем случае не медли – сразу же уходи! Эти старые волки через многое прошли и сами спасут свои шкуры, а ты ни в коем случае не лезь в их дела. Вернись к своим, но ничего не рассказывай. Пусть старшие попросят семью Хо разыскать твоего брата. Не переживай, Хо Ляньтао не захочет ссориться с главой Ли и вернет его целым и невредимым.

Чжоу Фэй на мгновение растерялась, решив, что ослышалась, и даже переспросила:

– А с тобой что делать?

– Снимать штаны и бегать, – невозмутимо ответил Се Юнь. – Я наблюдал за небом, и звезды говорят, что скоро здесь начнется переполох. Сделай вид, что ничего не знаешь. Когда найдете брата, уезжайте из Дунтина как можно скорее.

Чжоу Фэй смерила его удивленным взглядом. Не прошло и месяца, как она покинула горы Шушань, но уже увидела, как люди в этом мире толпятся плечом к плечу, как кипит жизнь на оживленных улицах и как страдает простой народ. Она столкнулась с отъявленными негодяями, коварными обманщиками и бесстыдными подлецами… Но никак не ожидала, что повстречает еще и настоящего болвана, сияющего светом Будды!

– Ты чего на меня так уставилась? – через силу улыбнулся Се Юнь, развалившись в углу. – Я следую своим принципам. Один из них – никогда не подвергать красавиц опасности.

– Но ты… – робко начала Чжоу Фэй.

– Здесь жить можно, – перебил он. – Мы вчетвером не соскучимся, даже если придется остаться тут еще на пару месяцев.

Чжоу Фэй огляделась, в недоумении пытаясь отыскать этих «четверых». Се Юнь указал наверх, потом куда-то ей за спину и, наконец, на свое плечо, попутно уточняя:

– Бледная луна, истлевший скелет, темная ночь и я.

«Матушки мои! Да этот человек больной на всю голову, и ему уже не помочь», – подумала Чжоу Фэй.

– Уходи скорее, и помни, что я тебе сказал, – продолжил Се Юнь. – Кстати, если я отсюда выберусь, а ты к тому времени не успеешь вернуться домой, я обязательно разыщу тебя. Мне все еще нужно отдать тебе кое-что важное.

– Что?

– В прошлый раз, когда я вторгся в вашу крепость, я хоть и по чужой просьбе, но все-таки разлучил твоих родителей, более того, из-за меня сломался твой клинок. Я долго думал об этом и понял, что чувствую себя виноватым. В тот день на Чернильной реке я заметил, что тебе удобнее пользоваться длинным мечом с узким лезвием, поэтому выковал для тебя именно такой. Сейчас у меня его с собой нет, но я обязательно передам его в следующий раз.

Чжоу Фэй внезапно захлестнула волна невыразимого чувства. Она редко себя жалела, каждый день вспоминала прощальные слова Чжоу Итана и постоянно думала о том, как стать сильнее. Она почти не знала, что такое «обида», потому что ребенок, оступившись и упав, только тогда понимает, что царапины и синяки заслуживают жалости, когда взрослые суетятся вокруг и утешают его. Но если никто не обращает на такие мелочи внимания, то и сам ребенок начинает считать падения лишь частью жизни, не более – пусть и немного болезненной.

Чжоу Фэй ничего не сказала, только взяла свой клинок и принялась забираться наверх, к расщелине, через которую сюда попала. Она подпрыгнула, уперлась руками и ногами в стены. Стройная и легкая, Фэй ловко скользнула в щель и выбралась наружу. Прохладный ночной ветер ударил ей в лицо. Сделав глоток свежего воздуха, она почувствовала прилив сил. «Прости, – подумала она, – боюсь, мне придется тебя ослушаться. Глава учила меня никогда не отступать перед лицом опасности».

И даже если бы она не пренебрегла советом, куда бежать из этого проклятого места, она все равно не знала. Чжоу Фэй, способная заблудиться в трех соснах, уже давно забыла, какой дорогой сюда добралась. Вернуться к госпоже Ван было для нее такой же непосильной задачей, как пешком дойти до Цзиньлина, разыскать Чжоу Итана и пожаловаться ему на жестокость матери.

Она неподвижно замерла в расщелине и наконец смогла все рассмотреть. Как и говорил Се Юнь, тюрьма располагалась в длинной узкой долине, зажатой в скалах, по обе стороны выдолблены многочисленные пещеры – «комнаты» для заключенных, – расположенные друг напротив друга. Почти в каждой кто-то был, но цепи не звенели: видимо, узников и впрямь три раза в день кормили порошком Покорности, который делал всех настолько смирными, что даже без оков сил на побег им не хватало.

Чжоу Фэй быстро оценила обстановку и сосредоточилась на своей первой цели – небольшом павильоне с соломенной крышей, примерно в десятке чжанов от нее. Именно здесь размещалась стража.

Се Юнь говорил, что, когда закончивший караул стражник покидает свой пост, его сменщик сначала делает обход. На это время в павильоне можно спрятаться. Внутри горела масляная лампа, так что нужно было не только двигаться быстро, но еще и стараться не отбрасывать тени – словом, толика удачи точно не помешает.

В час Собаки раздался глухой стук деревянной колотушки, не слишком громкий, но отчетливо доносившийся повсюду. Зевнув, стражники покинули павильон. Свет заструился по узкой долине: факелы загорались один за другим, словно от дыхания огненного дракона. Чжоу Фэй выскользнула из своего укрытия. Она вложила в цингун все силы и, словно прохладный ночной ветерок, пронеслась сквозь темноту. Как только последний стражник покинул павильон, она проникла внутрь, разминувшись с ним буквально на мгновение.

К сожалению, ее цингун даже отдаленно не напоминал «Бесследный ветер» Се Юня. В миг, когда Чжоу Фэй приземлилась, масляная лампа качнулась от ветра и язычок пламени дрогнул. Недолго думая, она, едва коснувшись земли, тут же оттолкнулась, взлетела под соломенную крышу и вцепилась в брусья.

Весьма опрометчивый поступок.

Едва Фэй забралась наверх, стражник, заподозрив неладное, обернулся, прищурился и озадаченно посмотрел на мерцающее пламя. Сделав несколько шагов назад, он обошел павильон со всех сторон.

Чжоу Фэй задержала дыхание, в груди закололо, жилы на тыльной стороне ее тонких рук вздулись от напряжения, а спина покрылась холодным потом. Она на мгновение закрыла глаза и представила Цяньцзи, которое нависло над ней и опускалось все ниже и ниже, грозясь накрыть своей паутиной, и угольно-черную поверхность реки, мерцающую холодным блеском. Страх в ее сердце в то же мгновение превратился в трепетное волнение – так она обычно справлялась с тревогой. Каждый раз, когда паутина Цяньцзи загоняла ее в угол, когда все ее