Убийца Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Алан Фокс, — представился высокий, протягивая руку. На нем всё еще были грязные белые походные рейтузы.

Шарп пожал руку, но промолчал.

— Этот мерзавец Гурганд уже собирался нас пристрелить, — продолжил Фокс.

— Мы так и поняли, сэр, — сказал Шарп, решив, что безопаснее будет придерживаться вежливого обращения.

У Фокса был изысканный выговор, чистый и острый, словно осколок стекла.

— Император прислал приказ о нашей казни. Знаете, что нас спасло, Шарп?

— Мой батальон, сэр.

— Я говорю о предшествующих событиях, — уточнил Фокс. — Этот бедняга никак не мог заставить свою гильотину работать! Ее смастерили здесь, в городе, и лезвие постоянно застревало. Бедный Гурганд, он так предвкушал, как снова пустит ее в дело, но после первой дюжины казней эта треклятая штуковина сломалась! Каждый раз, когда они спускали лезвие, черт бы его побрал, оно застревало на полпути.

— Когда я ее использовал, она сработала вполне исправно, сэр, — заметил Шарп, вспоминая резкий скрежет тяжелого ножа, скользнувшего по пазам стоек.

Лезвие опустилось с сухим хрустом, голова Гурганда повалилась на доски, откатилась и несколько секунд смотрела на Шарпа с укоризной, прежде чем глаза закрылись навсегда.

— Это была уже отремонтированная машина, — весело сообщил Фокс, — ее только вчера доделали. И спасибо вам за то, что так лихо сбрили башку этому мерзавцу. Он был скверным человеком.

— И смерть была пакостная, — добавил Шарп.

— Он получил лишь то, что заслужил! Жаль, я этого не видел. Так теперь мы двигаемся на Париж?

— Мне так сказали, сэр.

— Будет приятно туда вернуться.

— Вы там живете, сэр?

— Наездами, Шарп, наездами. Вообще-то я обитаю в Лондоне, но как только Императора сплавили на Эльбу, я прикупил себе домик в Париже.

— И не успели вовремя сбежать?

— Я, признаться, полагал, что меня не тронут. Чертовски глупо с моей стороны, конечно. Оглянуться не успел, как за мной пришла дюжина головорезов Бони! После этого я месяц просидел в Консьержери, а потом нас всех перевели в Ам.

— А что привело вас в Париж, сэр? — спросил Шарп, подозревая, что лезет не в свое дело, и заранее не веря любому ответу Фокса.

— Предметы искусства, Шарп! — с энтузиазмом воскликнул Фокс.

— Искусства? — недоверчиво переспросил Шарп.

— Картины, скульптуры, сокровища цивилизации! Вы любите искусство, Шарп?

— Винтовка Бейкера настоящее произведение искусства, сэр, и ее я очень люблю.

Фокс пропустил это замечание мимо ушей.

— Я торгую предметами искусства, Шарп. В Англии нынче водятся деньги, несмотря на проклятую войну, а стены требуют украшений! В основном я скупал пейзажи и портреты и перепродавал их британским нуворишам. Если вам когда-нибудь понадобится повесить на стену портрет фальшивого предка, обращайтесь, у меня их сотни на складе припрятаны.

— Если они всё ещё там, — угрюмо заметил Шарп.

— И то верно. Ублюдки, небось, всё уже растащили.

— Значит вы в Париже ради скупки картин?

— Почему бы и нет? Но послали меня туда не за этим.

— Послали? — зацепился Шарп.

— Мне поручили выполнить определенную работу, Шарп, и я свалял дурака, оставшись там, когда Император вернулся с Эльбы. Чистой воды самонадеянность с моей стороны, но, опять же, работа была сделана лишь наполовину.

— И что за работа, сэр? — спросил Шарп, почти уверенный, что ответа не получит.

— Последние несколько лет, Шарп, — радостно продолжил Фокс, — эти чертовы французы грабили всю Европу, стаскивая в Париж самые ценные произведения искусства. Скульптуры, картины, да всё, что угодно, они тащили всё это в свой Музей Наполеона. Настоящая сокровищница украденного! Но год назад, пока чертов Бонапарт прохлаждался на Эльбе, союзники договорились, что всё награбленное должно быть возвращено законным владельцам. Моей задачей было опознать эти работы. Составить список! Работы Микеланджело, Корреджо, Веронезе, Тициана! Все великие имена! И, как вы можете себе представить, чертовым лягушатникам очень не нравится то, чем я занимаюсь! Они считают, что все эти шедевры должны оставаться в Париже, который они самонадеянно считают колыбелью цивилизации. Вот ублюдки меня и арестовали!

— За составление списка?

— За то, что вывел их гнусное преступление на чистую воду, Шарп. Вы когда-нибудь бывали в Париже?

— Нет, сэр.

— Это великолепный город! Воняет, конечно, как сточная канава, но какой город не воняет? Когда доберетесь туда, обязательно загляните в Музей Наполеона, полюбуйтесь шедеврами.

— Разумеется, сэр, — ответил Шарп

Он подумал, что последнее, чем он станет заниматься в Париже, так это разглядывать старые картины. Еще ему пришло в голову, что объяснение Фокса не выдерживает никакой критики. Зачем отправлять целый батальон в Ам ради спасения человека, который всего лишь составлял список краденых картин?

— Вы любите вкусно поесть, Шарп? — внезапно спросил Фокс.

— Люблю, сэр.

— Тогда позвольте мне отблагодарить вас за спасение и угостить обедом в «Ле Прокоп». Бони обожает там бывать, хотя вечно заказывает только жареную курицу.

— С нетерпением буду ждать, сэр.

— Мы отобедаем за столом самого Императора, — пообещал Фокс, — и будь он проклят во веки веков.

— Всё в порядке, Фокс? — Майор Винсент, заметив, что высокий малый увлечен беседой с Шарпом, пришпорил коня и присоединился к ним.

— Как раз приглашаю полковника Шарпа в «Ле Прокоп», Винсент. Вы тоже должны к нам присоединиться.

— С удовольствием!

Алан Фокс ускакал вперед, оставив подозрительного Винсента наедине с Шарпом.

— Вы его расспрашивали, Шарп?

— Было дело, — признался Шарп.

— И что он сказал?

— Что сидел в Париже и составлял список краденых картин, майор.

— И это всё? — резко уточнил Винсент.

— Всё.

— И это очень важная работа, — продолжил Винсент с явным облегчением. — У нас есть соглашение с союзниками о возвращении их культурных ценностей.

— И ради этого двое моих людей погибли в Аме?

— Идет война, Шарп, — раздраженно бросил Винсент.

Шарп кивнул в сторону Фокса, который ехал рысцой впереди батальона.

— Так почему этот крючкотвор не покинул Париж, когда Император вернулся? — спросил он. — На дурака он не похож.

— Он далеко не дурак, — тихо ответил Винсент.

— Значит, ему приказали остаться, — подытожил Шарп.

Винсент проехал несколько шагов в молчании.

— Любопытство до добра не доводит, Шарп.

— У