Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл
— Понимаю, сэр, — с сомнением в голосе произнес Лав. — Уверен, вы правы.
— Нет, не уверены, но завтра увидите. — Шарп полагал, что французы должны быть настороже относительно возможного рейда на жизненно важную переправу, но, насколько он знал, у них не было подтверждения этому. Но Шарп рассказал своим людям о плане Хилла уничтожить форты, и если хотя бы один из его стрелков попадет в плен к врагу, он сомневался, что этот план останется в секрете. — Так что, если завтра мы будем сражаться, лейтенант, мы будем сражаться умно.
— Умно, сэр?
Шарп проигнорировал вопрос.
— А французы, — уверенно сказал Шарп, — не будут. Они снова окажутся чертовыми идиотами. А теперь идите спать, лейтенант.
— И вы тоже, сэр.
— Прежде чем вы уйдете, — Шарп остановил лейтенанта поднятой рукой. — Вы ходили с нами к старому мосту, и это та тропа, по которой генералу Хиллу придется тащить орудия к форту Наполеон. Это осуществимо?
Лав помедлил.
— Это будет трудно, сэр, — медленно произнес он, а затем просиял, — но мы же Королевская артиллерия! Трудности всего лишь очередной вызов, который нужно преодолеть.
— Думайте, лейтенант, — отрезал Шарп, давая понять, что разговор окончен. У него было свое мнение, но он решил оставить его при себе. — А теперь постарайтесь поспать. Завтра у нас, возможно, будет много дел.
Шарп и сам попытался уснуть, но сон не шел. Придут ли французы? Или оставят логово Эль Эроэ в покое? И каким путём они придут, если вообще придут? И не насторожит ли их бой с Шарпом, не заставит ли заподозрить в попытке британцев уничтожить их драгоценный мост? Если так, то зачем ему вообще сражаться? Почему бы просто не раствориться в западных землях и не дать французским подозрениям угаснуть? Не в его правилах было отступать, вот и все. И завтра, будь то две роты или четыре, благоразумно или нет, Шарп знал, что примет бой.
Он разбудил своих людей еще до рассвета и выслушал их ворчание, пока они кипятили воду для чая и готовили винтовки, к этому времени уже оснащенные отличными новыми французскими кремнями. Признаки жизни в деревне подавали лишь пожилые женщины, носившие воду, да дети, гонявшие коз. Харрис поговорил с несколькими женщинами и вернулся с докладом, что Эль Эроэ ушел ночью.
— Он удрал, мистер Шарп. Смылся к чертям на юг, и все его люди вслед за ним.
— Значит, остались только мы, — сказал Шарп, — на случай, если французы придут.
— Думаете, придут?
— Они обязаны, — сказал Шарп с уверенностью, которой и в помине не было. — На Эль Эроэ и его людей им плевать, потому что они бесполезны, но вчера трое стрелков разгромили целый патруль. Им нужно от нас избавиться.
Он вывел их из деревни на север, к невысокому гребню, с которого просматривалась тропа, идущая от французского гарнизона в форте Наполеон. Там он растянул своих людей в цепь по гребню, откуда они могли видеть на полмили вперед, вплоть до того места, где тропа исчезала среди низкого колючего кустарника, подступавшего от берега реки. Тропа была узкой, рассчитанной на овец, но это был очевидный маршрут для любого француза, и, как только они выйдут из-за деревьев, они окажутся в пределах легкой досягаемости для винтовок, в то время как их мушкеты будут бесполезны.
— Никто не стреляет, пока я не выстрелю, — говорил он, проходя вдоль длинной цепи солдат, — а как начнете, так и продолжайте. Сначала офицеры и сержанты. Косите этих чертей. — Он скрывал свою неуверенность, пытаясь звучать убедительно. — Помните! Сначала офицеры и сержанты, а потом проредите остальных сукиных детей.
Вот только сукины дети не пришли. Шарп смотрел на север, на гребень над речными фортами, и не видел ни человека, ни зверя. Взошло солнце, принеся с собой тепло, а враг все не появлялся. Харпер подошел к Шарпу.
— Что-то эти ублюдки не торопятся, сэр.
— Может, явятся вечером, — сказал Шарп.
— Или же им и в фортах сидеть неплохо. Я бы так и сделал.
— Это потому, что ты ленивый треклятый ирландец.
— И то правда. — Харпер наблюдал за ястребом, парящим высоко в небе. Птица скользнула на юг на слабом потоке воздуха, и тут Харпер внезапно сплюнул. — Иисус, Мария и Иосиф!
Шарп обернулся. Харпер присел и напряженно смотрел на юг, туда, где тропа уходила от деревни. На далеком горизонте появились люди, шагающие с мушкетами на плечах. Люди, идущие к деревне.
Шарп выругался. Он совсем забыл про замок Миравете, который лежал за деревней и охранял главную дорогу к реке. Он предполагал, что французы пришлют людей из форта Наполеон на берегу, но замок Миравете был ближе, и теперь десятки пехотинцев в синих мундирах спускались по тропе в долину к юго-западу от деревни.
— Назад в деревню, — заорал Шарп, — бегом!
Французы увидят его приближение, но с этим придется смириться. Они пересчитают его людей, увидят, как их мало, и это лишь придаст им уверенности. Шарп разглядел около двух рот, что составляло примерно сто пятьдесят человек, и эти люди видели пятнадцать стрелков, бегущих к деревне. Возможно, они ожидали встретить еще и людей Эль Эроэ, но Шарп сомневался, что эта перспектива их напугает. Это была карательная экспедиция, и французы, без сомнения, предвкушали не только месть. Они жаждали еды, вина и женщин.
Он ворвался в деревню и повел своих людей на ее западную окраину, откуда мог смотреть вниз, в долину, где в новом свете дня поблескивал ручей. Над ним вился легкий туман, тая над ручьем, что протекал почти в полумиле от них.
— В линию, здесь! — Шарп махнул рукой на север и юг и наблюдал, как его люди находят укрытия за колючими изгородями небольших садов. Они отчетливо видели французов, которые были еще далеко за ручьем и мерно шагали по тропе. Дорога была достаточно неровной, чтобы сбивать их с шага, но они неплохо держали строй, маршируя так, словно находились на плацу. Они шли колонной по шесть, и Шарп в свою подзорную трубу разглядел две роты, в каждой по дюжине рядов. Сто пятьдесят человек
