Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл
Шарп с лейтенантом Лавом устроился справа от скал, Харпер в шести шагах от него, а Хэгмен еще шагах в десяти к югу.
— Дэн!
— Мистер Шарп? — Хэгмен всегда был щепетилен.
— Если видишь этих чертей, сними тех, что у них справа! Пэт? Прореди им центр.
— По семь на брата, значит? — хмыкнул Харпер. Он, как и Шарп, лежал ничком. Рядом с винтовкой покоилось его семиствольное ружье. Перезаряжаться лежа было неудобно, и Шарп прикинул, что успеет сделать от силы три выстрела, прежде чем враг доберется до скал со своими штыками. Он посмотрел направо, выискивая подкрепление от моста, но там ничего не было, лишь река бурлила у огромной каменной опоры, поддерживавшей разрушенное полотно дороги. — Ты их видишь, Дэн? — крикнул Шарп.
— Одного сукина сына вижу, остальные прячутся, мистер Шарп.
— Убей своего сукина сына.
— С удовольствием, мистер Шарп.
— Это разумно, сэр? — шепотом спросил лейтенант Лав. Он вытащил пистолет и забивал пулю в его короткий ствол.
— Разумно? — переспросил Шарп.
— Зачем их провоцировать, сэр?
— Вы думаете, они просто уйдут, если мы ничего не будем делать?
Лав помедлил, а затем признал:
— Не знаю, сэр.
— Они хотят нас убить, — сказал Шарп, — или хотя бы захватить одного из нас. Значит, надо отбить у них это желание. Самый простой и быстрый способ сделать это заключается в том, чтобы убить их всех.
— Но их там двадцать один! — возразил Лав.
— Тише, лейтенант. — Шарп услышал, как Хэгмен пристроил винтовку на низком валуне, а затем двойной щелчок курка, взводимого на боевой взвод. Он смотрел через долину. Солнце уже опустилось за гряду облаков, но свет на западе все еще мешал разглядеть что-либо на дальнем гребне. Гребень был невысок, и французы скрывались за ним. Или, может, они послали людей на юг, чтобы обойти его с фланга? Он посмотрел в ту сторону как раз в тот миг, когда из винтовки Хэгмена вырвалась струйка дыма. Эхо выстрела ударило в уши Шарпа.
— Теперь их двадцать, мистер Шарп, — крикнул Хэгмен.
— Ты уверен, Дэн?
— Если только этот сукин сын не сможет жить с пулей в башке.
— Тебе осталось прикончить еще шестерых, Дэн, — крикнул Харпер.
Хэгмен перекатился на спину, опустил винтовку так, что дуло оказалось у его шеи, и стал засыпать порох из патрона в ствол. Он разорвал с дюжину патронов и разложил их на плоском камне рядом с пулями, каждая из которых покоилась на маленьком кожаном пластыре. Он обернул одну из пуль пластырем, втолкнул ее в дуло винтовки и пртолкнул шомполом, затем перекатился обратно, выставил винтовку вперед и насыпал порох из пороховницы на полку.
— Готов, мистер Шарп.
Шарп последовал его примеру. Разорвал четыре патрона и достал четыре кожаных пластыря из маленького отсека с медной крышкой в прикладке винтовки. Он разложил пластыри на плоском камне и положил на каждый по пуле. Это значительно ускорит перезарядку. Он снова посмотрел через долину, затем налево, чтобы проверить, не пытается ли враг обойти его с фланга, и направо — не идет ли подкрепление от моста. Ничего. Значит, осталось двадцать человек.
— Мне их почти жаль, — сказал Хэгмен.
— Почему это, Дэн? — спросил Харпер.
— Глупые ублюдки, небось, никогда со стрелками не воевали. Ещё не знают, что их ждет. Это ж ведь просто какие-то бедолаги с ферм.
— Зачем ты здесь? — спросил Шарп.
— Здесь, мистер Шарп? — переспросил Хэгмен. — Чтобы вышвырнуть этих чертей из Испании.
— И как мы это сделаем, стреляя в них или жалея?
— Они всего лишь мальчишки, — сказал Хэгмен.
— А они тебя жалеть не станут. — Шарп снова посмотрел на юг. Он прикинул, что французам придется пройти не меньше полумили в том направлении, прежде чем они смогут незаметно пересечь ручей. Именно так поступил бы он, командуя французами. Пойти на юг, зайти скалистому отрогу в тыл и атаковать сзади. Тогда с наступлением темноты начнется быстрая и жестокая работа штыками. — Как только стемнеет по-настоящему, — крикнул он, — будем двигаться на юг.
Но впереди и по сторонам по-прежнему не было никакого движения. Шарп предположил, что людьми на противоположном гребне командует офицер. Неужели тот ждет сумерек? Инстинкт подсказывал Шарпу, что противостоящие ему люди не представляют настоящей угрозы. Их было больше, и бросок через долину означал, что кто-то неминуемо достигнет его позиции. А когда французы окажутся в нескольких ярдах, винтовки не дадут никакого преимущества перед их мушкетами. Но в ближнем бою Шарп был абсолютно уверен в двоих своих спутниках. Французы потеряют почти половину отряда от смертоносных винтовок, а затем им придется столкнуться с семиствольным ружьем Харпера и его собственным безжалостным палашом. Это будет скверная драка, но Шарп ее не боялся. Он полагал, что такая атака вероятна, исключительно потому что это было самым простым решением для врага. Конечно, вражеский офицер мог уже отправить половину своего отряда на север или юг, незаметно для Шарпа, но инстинкт отвергал эту мысль. Французы выберут простейшее решение и, без сомнения, ждут, пока слабеющий свет затруднит прицельную стрельбу из винтовок. Если Дэн Хэгмен прав, то французский патруль уже потерял одного человека на дистанции, с которой мушкетный выстрел был бы чистой случайностью, а значит, они должны понимать, что столкнулись с винтовками, и потому выжидать, пока стемнеет, для них имело смысл.
— Думаете, они пойдут цепью, мистер Шарп? — спросил Хэгмен.
— Уверен, что так, Дэн.
— Нам же проще, — кисло заметил Хэгмен, — только эти черти цепи не любят.
— Он их растянет, если у него есть хоть капля мозгов.
— Будь у него хоть капля мозгов, — сказал Харпер, — он бы пополз обратно в свою постель. Наверняка его там ждет теплая баба. А вместо этого он погубит своих людей и, скорее всего, сдохнет сам.
— Почему они ждут, сэр? — прошипел лейтенант Лав Шарпу.
— Потому что не хотят умирать, — ответил Шарп, — и хотят,
