Предчувствие - Егор Сергеев
Быть автором – значит непрерывно сканировать окружающий мир. Это фоновый процесс, подобный сердцебиению – мы не думаем о нём, не совершаем его усилием воли, для нас он никогда не прекращается, а когда прекращается, нас уже нет. Авторство – это, по сути, и есть безостановочный, подневольный процесс чувственного анализа внешней действительности. Почему внешней, а не внутренней, спросите вы? Потому что внутренний мир – не поле для исследования, а его орудие. Плуг, локатор – посредник между хищником и добычей. Внутренний мир автора, замкнутый на себе, абсурден, как металлоискатель, умеющий находить только сам себя.
Всё это делает судьбу автора неотделимой от судьбы его культурного пространства. А литератор, и в особенности поэт, чей способ умножения красоты – слово, неразрывно связан с пространством языковым. Иными словами, русский поэт не может нормально существовать без России. Поэтому и эмиграция для русского поэта (как для автора) чаще всего фатальна: требуется прилагать колоссальные усилия для того, что в родном культурном поле достаётся тебе просто так и в избытке. Поэтому и чувственное отречение от своей культуры и от своего народа – по сути, собственноручно инициированное сиротство (так сиротеет человек, убивший свою мать).
Почему в этой, идущей, войне я был за Родину? Я не понимаю этого вопроса, он невозможен в моей системе координат. Но если нужен ответ, то он будет таким: потому что я – автор.
ОБ АВТОРЕ И ГОСУДАРСТВЕ
В творческой среде принято к государству и государственным проектам относиться с насторожённостью – это правда, это не хорошо и не плохо, это обусловлено исторически (в России во все времена у художников были причины оглядываться на жернова государевой машины). Многие авторы даже строили всю свою идентичность если не на противоборстве, то на некоем противопоставлении себя образу государства и его принципам порядка – опять же, не хорошо и не плохо, просто так сложилось: кому-то как автору это идёт на пользу, кому-то во вред.
Я и сам часто критикую государственную машину – за её медлительность, за порой невнимательное отношение к кадрам и так далее. Кстати, господа «храбрые оппозиционеры» с закрытыми каналами на три человека – попробуйте говорить, что думаете, зная, что ваш канал читают люди, ногами открывающие двери туда, куда вас на километр не подпустят – а потом, может, и побеседуем с вами о свободе слова и личности, ок да.
И всё же нужно быть слепым, чтобы не видеть, сколько всего конкретно сейчас государство делает для культуры, и в частности – для поэзии. С его помощью руками инициативных и даже пассионарных людей поднимаются очень масштабные проекты. Да, не всё в них бывает гладко, но где оно вообще бывает? У меня в творческих проектах (в сотни раз меньших по масштабу) за 15 лет ни разу не было ничего гладко. И сам я порой сильно борщил с непрошеной критикой во внутренних переписках и просто пугал этим людей – о паре таких случаев спустя время сожалею. Люди стараются, это факт. А когда люди ещё и талантливые, ещё и пассионарные, когда всё делается со вкусом и не для отчётной галочки – получается ведь действительно здорово. Отрицать это можно только с кастрюлей на голове.
Посмотрите, сколько людей собирается на поэтических ивентах, организованных с господдержкой. Там ведь тысячные залы. Кто из современных поэтов без продюсирования может собирать столько же? Никто. Кто из поэтов с дорогущим продюсированием могут так? По пальцам одной руки. Способствует ли такая работа государства развитию общего интереса к поэзии у масс? Да. Хорошо ли это вообще для всех поэтов, вне зависимости от их участия и отношения к этому? Да. Даже, если вас это никак не касается или даже касается в негативном свете – для вас как для авторов это хорошо. Ключевое здесь – как для авторов, для вас как для людей оно может быть как угодно (это в конечном итоге вообще не имеет значения). То, что государство делает с человеком, позитивное или негативное, куда чаще обосновано его масштабами в сравнении с личностью, чем его отношением к личности. А вот то, что государство делает с автором, обосновано исключительно его отношением к автору и авторству как таковому.
Сейчас русское государство вновь обратило свой внимательный и строгий взор на поэзию и на то, что и как в ней происходит. Жаль, что для этого нужно было случиться войне. Взгляни оно туда раньше – может, и война бы не нужна была, кто знает.
ОНИ – ЭТО МЫ
К 80-летию Победы
Восемьдесят лет назад очередной крестовый поход Запада на Россию под очередными лозунгами в очередной раз закончился там, где начался. Только Бог знает, сколько ещё будет таких походов, ведь прямо сейчас мы стоим на пороге нового (или уже шагнули за него?). В любом случае времена не выбирают. Не выбирало их и поколение, на чью долю выпала Великая Отечественная война и такая невероятная, страшная судьба: вместо человеческой жизни – жизнь титаническая.
У моего и следующего за моим поколения – последняя возможность видеть живых участников тех событий. Интересно то, как именно мы их видим: с одной стороны, это недосягаемые титаны, сокрушившие ад, с другой – это родное, прабабушкино, ускользающее, максимально уязвимое. Эта дихотомия очень важна и не содержит в себе противоречия. Именно такой по духу должна быть будущая«чистая память» – коллективное чувственное представление о Событии при отсутствии живых участников самого События. Ответственность за формирование этой памяти – так получилось – ложится на плечи двух текущих поколений. Она – память о своих титанах, о своих Ахиллесах, вплетённых при этом в ткань домашнего и семейного – играет огромную роль в нашей культуре, во многом вообще её формируя. Культура народа всегда является следствием его Истории – а История не дала и не даст нашей культуре ни единого повода быть иной. И не нужно.
Ведь раз за разом, когда очередные «просветители» с западного огрызка Евразии приходят сюда грабить и изуверствовать, разделять и властвовать – очередное поколение русских, на чью долю выпало сокрушить ад, смотрит на старые изображения похожих
