Новая венгерская драматургия - Коллектив авторов

Через шесть недель мы с Иштваном возвращаемся в Дебрецен в клинику за результатами. Везде чистота, свет и любезность. Будто это не то место, где мы были шесть недель назад. Нет того гнетущего чувства, только улыбающиеся сестрички и любезные ассистенты. Мы бредем к врачу, который принимал роды, результаты вскрытия у него. Был бы мальчик.

Результаты, говорит врач, подтверждают подозрения профессора Паппа, мы приняли правильное решение. Генетически никаких отклонений нет, а вот в крови у меня обнаружили заражение под названием листериоз. Из-за него воспалилась плацента и перестала питать ребенка. Бедняжечка – в нем было всего семьсот грамм. Доктор меня утешает. Не будь я беременна, бактерия спровоцировала бы воспаление головного мозга.

– Замечательно, значит, мой сын спас мне жизнь.

Он кивает и переходит к тому, что, когда забеременею в следующий раз, нужно будет обязательно показаться им до шестнадцатой недели.

– Конечно-конечно, в следующий раз обязательно.

Иштван смотрит на меня. Я не смотрю на него.

Глава 4. Детский дом

Жужи почти постоянно болеет, все меньше спит. Я боюсь, что она окажется в критическом состоянии. Нужно искать для нее место. Нам рекомендуют один дом малютки в Эгере, который, как говорят, не похож на другие. Мы едем туда и видим чудо. Везде чистота, ароматно и светло.

Иштван чувствует, что, если исчезнет ребенок, исчезну и я. Он агрессивнее, чем когда-либо раньше. Недоволен, когда я готовлю и когда не готовлю. Недоволен, когда у меня короткие волосы и когда я их отращиваю. Недоволен, когда я улыбаюсь и когда не улыбаюсь. Недоволен, когда я крашу ногти и когда их не крашу. Свою брань он разнообразит толчками и пинками, почти уже без предупредительных сигналов. Не в счет теперь даже то, что в этот момент у меня на руках Жужи…

Он педантично следит за тем, чтобы бить и пинать по тем местам, которые закрывает одежда. В основном по бедрам.

В конце ноября мы едем в детский дом. Жужи сразу же получает место, и нам тоже разрешают оставаться, сколько пожелаем.

У Жужочки чудесные соседи по комнате. Пока мы обустраиваемся, я замечаю, что около нас вертится маленький мальчик. Спрашиваю у сестры, кто он. А, всего-навсего Руди. Местный сердцеед. Руди – мальчик четырех лет на госопеке. У него больное сердце, и он слегка отстает в развитии. Он увидел, что прибыл кто-то новенький, вот и пришел разведать обстановку. Ему нравятся красивые девочки, все в отделении – его «бывшие». Жужи тоже не избежать этой участи.

Руди пристраивается на детском стульчике. Он терпеливо ждет, когда мы закончим раскладываться и Жужи окажется на своем месте. Потом он берет книгу сказок и устраивается рядом с кроваткой. – Буду тебе рассказывать. Что-то такое он говорит, но мне трудно понять его речь. Я замечаю, что книгу он держит вверх ногами, но не переворачиваю ее. Вдруг так сказка выйдет лучше. Жужи явно начинает трепыхаться при появлении нового ухажера. С ума сойти, молокососы!

Все остальные обитатели комнаты молчаливо улыбаются. Те из них, кто умеет общаться, издают разные звуки и этим дают знать, что рады новенькой.

Ферике очень хочет сказать что-то. С большим трудом он наконец выдавливает из себя: какой сегодня день? Его навещают по воскресеньям, всю неделю он ждет родителей. Отвечать ему нужно всегда и всегда говорить, что суббота. Тогда он успокаивается: значит, завтра воскресенье и приезжают родители. Ну хорошо, а в понедельник, что, то же самое говорить? Да, то же самое.

Дорога домой проходит в молчании, я уже не боюсь, что муж меня побьет, когда мы вернемся. Мне это просто безразлично. Я обхожу квартиру, она ужасно-ужасно пустая. Ночью вскакиваю на каждый звук. Снова и снова мне нужно говорить себе, что ничего страшного не произошло, можно спать.

Много раз я вижу во сне один момент, который произошел два года назад в мамином доме на берегу реки. Жужи гуляла с бабушкой, а меня на надувном матрасе убаюкивала вода. Несколько минут я была почти в эйфорическом состоянии. Да, вот это настоящий отдых, не нужно каждую минуту быть наготове, не нужно вечно ждать, что моя дочь задышит странно или ее сердце забьется медленнее. Я слушала журчание воды, и мне казалось, что это настоящий рай. А этот звук – это не меньше, чем небесный водопад, под который так хорошо можно расслабиться. Похожее абсолютное счастье я испытала в последний раз, когда во втором классе гимназии мама моей одноклассницы Кристы Ковач достала для меня альфёльдские тапочки. В магазине обуви «Шайо» за нереальные сто шестьдесят восемь форинтов…

Вода укачивает меня, и я совершенно отдаюсь чудесному, переливчатому журчанию. Потом медленно открываю глаза и несколько минут смотрю в небо, густо усеянное барашками-облаками. Журчание все не пропадает, будто его источник где-то рядом с моей головой. Медленно, осторожно я поворачиваю голову, стараясь не спугнуть момент. И вижу местную корову, которая в этот самый момент писает рядом с моей головой. Водопад… Ага.

Главы 5 и 6. Домашнее настроение

В первый день Рождества мы с Жужи собираемся ехать на обед к моей маме. Иштван всю дорогу кричит на меня. Я веду, а он придирается к каждому моему движению – естественно, водитель из меня тоже никудышный. Орет, что я жалкая гнида. Не реагирую, но чувствую, что я на пределе. Приехали. По пути наверх в лифте он меня толкает, мол, какая я неуклюжая, даже ребенка держать нормально не умею. Убила бы, думаю я. И даже воображаю себе это. Раньше я старалась сначала убрать эмоции с лица и только потом звонить в дверь. А сегодня мне не хочется, меня уже не волнует, увидит ли мама что-то на моем лице. До этого я никогда не говорила о том, что происходит с нашим браком, она знала только, что отношения у нас не лучшие. Но в этот раз я выкладываю ей, что Иштван толкнул меня, да и вообще, бывает, поколачивает. Говоря это, я инстинктивно прячусь за маму. Я стою за ней, в безопасности. В один момент, уж не знаю, из каких низких побуждений, я выставляюсь из-за маминой спины и влепляю ему огромную пощечину. Как же мне хорошо! До сладострастия. Иштван ошарашен. Говорит, что мы сейчас же едем домой, никакого обеда не будет. В машине он кричит, напоминает мне, какая же я неблагодарная. И это действительно так, думаю я, ведь я наконец-то